Кен Фоллетт - Опасное наследство

Тайному же ребенку Хью, сыну Мэйзи Берти, в этом году исполнилось шестнадцать лет, и он давно уже учился в Уиндфилде, получая отличные оценки и возглавляя школьную команду по крикету. Хью исправно посещал торжественные собрания и вообще исполнял роль крестного отца. Возможно, некоторые циники подозревали, что он и есть настоящий отец Берти, но остальные воспринимали это как должное, ведь он был другом Солли, отец которого отказался поддерживать мальчика. Поэтому многие считал, что Хью просто отдает дань памяти своему другу.

Скатившись с Норы, он спросил:

– На который час назначена церемония?

– На одиннадцать часов в Кенсингтонском методистском зале. А после поминки в Уайтхэвен-Хаусе.

Хью с Норой до сих пор жили в Кенсингтоне, но с рождением мальчиков переехали в дом попросторнее. Хью предоставил право выбора Норе, и она присмотрела большое строение примерно в том же пышном, отдаленно напоминавшем фламандский, стиле, что и дом Августы – в стиле, вошедшем в моду, по крайней мере в пригородной застройке, во многом благодаря Августе.

Самой же Августе Уайтхэвен-Хаус давно надоел, и она хотела переехать в особняк на Пиккадилли, похожий на дом Гринборнов. Но методисты Пиластеры не могли настолько открыто демонстрировать свое богатство, и Джозеф настаивал на том, что Уайтхэвен и без того достаточно великолепен. Теперь же Августа, возможно, убедит Эдварда, официального владельца дома, продать его и купить что-нибудь более грандиозное.

В столовой, куда Хью спустился для завтрака, его уже поджидала мать, приехавшая накануне вместе с сестрой Дороти из Фолкстона. Хью поцеловал мать и сел за стол. Та тут же, без всяких предисловий, задала заботивший ее вопрос:

– Как ты думаешь, он на самом деле любит ее, Хью?

Хью и без имени понял, о ком идет речь. Двадцатичетырехлетняя Дотти была помолвлена с лордом Ипсуичем, старшим сыном герцога Нориджа. В последнее время герцог был, по сути, банкротом, и мама беспокоилась, что Ник Ипсуич встречается с Дотти только ради ее денег, точнее денег ее брата.

Хью с нежностью посмотрел на мать. Она до сих пор носила траур по отцу, скончавшемуся двадцать четыре года тому назад. Волосы ее поседели, но глаза сверкали, как и прежде.

– Он любит ее, мама.

Поскольку отца у Дотти не было, Ник приехал к нему спрашивать формального дозволения взять ее в жены. В таких случаях адвокаты обеих сторон обычно заключали соглашение о браке до подтверждения помолвки, но Ник настоял на том, чтобы все было по правилам. «Я сказал мисс Пиластер, что беден, и она ответила, что ей тоже знакомы бедность и нужда», – сообщил Ник Хью. Хью показалось это очень романтичным, и хотя он, естественно, выделил сестре щедрое приданое, ему было приятно осознавать, что Ник действительно любит его сестру, какой бы богатой или бедной она ни была.

Августа пришла в ярость, что Дотти нашла себе такого знатного жениха. После смерти отца Ника ей достанется титул герцогини, а это выше, чем графиня.

Несколько минут спустя в столовую спустилась и сама Дотти. За эти годы сдержанная, но любящая посмеяться девочка превратилась в очаровательную белокурую красавицу, решительную и даже немного несдержанную. Хью догадывался, что она заставляла трепетно биться сердца многих молодых людей, но отпугивала их своим непокорным нравом, чем, вероятно, и объяснялся тот факт, что в двадцать четыре года она еще не была замужем. Ник же обладал той тихой и спокойной силой, для подтверждения которой не нужна покорная жена. Хью думал, что их семейная жизнь в отличие от его будет преисполненной ссор, но очень яркой и живой.

Ник явился, как и договаривались, в десять, когда они все еще сидели за столом. Хью пригласил его присоединиться к завтраку. Ник сел рядом с Дотти и взял чашку кофе. Это был умный молодой человек двадцати двух лет, недавний выпускник Оксфорда, где в отличие от многих аристократов он блестяще закончил, сдал экзамены и получил диплом. Он обладал типичной английской внешностью: светлые волосы, голубые глаза, строгие черты лица. Дотти смотрела на него так, словно едва удерживалась, чтобы не съесть его на завтрак вместе с чаем. Хью завидовал их простой и чувственной любви.

В тридцать семь лет Хью ощущал себя слишком молодым для роли отца семейства, но он сам настоял на этой встрече и потому приступил к делу:

– Дотти, мы с твоим женихом обсудили финансовые вопросы…

Мама встала, чтобы выйти, но Хью остановил ее:

– Женщины в наши дни тоже разбираются в деньгах, мама. Это по-современному.

Она улыбнулась ему, как глупенькому мальчику, и послушно села.

– Как вы все знаете, Ник готовится к адвокатуре и собирается устроиться на работу, поскольку его титул и земли теперь не приносят дохода.

Будучи банкиром, Хью прекрасно понимал, как отец Ника растратил все свое состояние. Герцог был, если можно так выразиться, профессиональным землевладельцем. В середине века, во время сельскохозяйственного бума, он занимал много денег для улучшения своих владений: прокладки оросительной системы, посадок зеленых ограждений и установки дорогих паровых машин, молотилок и косилок. В 1870-х наступил сельскохозяйственный кризис, длившийся до сих пор. Цена на земли резко упала, и теперь все владения герцога стоили меньше закладных.

– Тем не менее если Ник избавится от висящих на его шее закладных и разумно распорядится землями, то они смогут приносить кое-какой доход. Владениями нужно просто умело управлять, как любым предприятием.

– Да, я собираюсь продать многие удаленные фермы и разную недвижимость. Сосредоточусь на том, что останется. В южном Лондоне, в Сиднеме, у меня есть участок, на котором можно построить дом.

– Мы рассчитали, что все владения можно привести в порядок примерно за сотню тысяч фунтов. Эту сумму я выделю вам в качестве приданого.

Дотти ахнула, а мама залилась слезами. Ник, знавший об этой сумме заранее, сказал:

– Весьма щедро с вашей стороны.

Дотти бросилась на шею жениху и расцеловала его, а затем обошла стол и расцеловала Хью. Хью стало немного неудобно, но он был доволен, что обрадовал их. Он был уверен, что Ник по-умному распорядится деньгами и создаст надежный домашний очаг для Дотти.

В столовую спустилась Нора, облаченная по случаю траура в черно-фиолетовое платье из бомбазина. Завтрак она, как всегда, приказала подать себе в спальню.

– Где же мальчишки? – пробормотала она, поглядывая на часы. – Я же сказала этой несносной гувернантке собрать их как можно раньше.

Тут же вошла гувернантка с детьми: одиннадцатилетним Тоби, шестилетним Сэмом и четырехлетним Солом. Все они были одеты в черные костюмчики со смешными миниатюрными цилиндрами. Хью в очередной раз испытал гордость за них.