Ридли Пирсон - Китайская рулетка

Грейс вступила в крохотную квартирку. Здесь не пропал ни один дюйм пространства. Узкий футон, два табурета, импровизированный столик. Старенький цветной телевизор помаргивал меж двух полок с аккуратными стопками белья. Справа от Грейс, рядом с двумя видеомагнитофонами, находился еще один телевизор, черно-белый, меньше первого. Все точь-в-точь как описывал Нокс.

Грейс почти упала на кровать.

– Он… этот подлец… он хотел… он пытался… – Грейс подняла на женщину полные слез глаза. – Пожалуйста, спрячьте меня.

Отметила, как помрачнел муж. Если не принять мер, их с женой вышвырнут на улицу. Поди найди потом новую работу. Несколько дней назад уже имела место драка. Еще одно ЧП – и карьере управдома конец.

– Давайте-ка, милочка, я вам чаю налью, – проворковала женщина, взглядом как бы говоря мужу: что стоишь, делом займись.

Кухня скрывалась за коричневой занавеской. Пока женщина готовила чай, Грейс приступила к работе.

Она потянулась к управдому, окончательно сбитому с толку. Как и следовало ожидать, тот раскрыл для нее объятия.

18:40

«Семь лебедей» – квартира Лю Хао.

Нокс пониже надвинул шляпу, чтобы скрыть лицо от видеокамер, и во избежание оставления отпечатков нажал на кнопку звонка костяшками пальцев. Взгляд его был прикован к дверному глазку. В ту секунду, когда глазок, прежде желтый, внезапно погас – иными словами, в него заглянули, – Нокс пинком высадил дверь вместе с рамой.

Надавил плечом на створку, убедился, что тип, подошедший к двери, размазан по стенке. В два прыжка оказался посреди комнаты, вырубил засаленного панка, поднявшегося было с кровати. Вторым ударом оделил юнца, с виду крепкого, но явно заторможенного кайфом. Оба остались в сознании; впрочем, в следующие несколько минут они горько об этом жалели.

Нокс развернулся на правой пятке. Тип, прижатый дверью, поднял руки – дескать, сдаюсь.

Не теряя времени, Джон вошел в спальню Лю Хао и забрал цифровую фоторамку. Все его действия заняли меньше минуты. Он покинул «Семь лебедей» и спустился на лифте, досадуя на неспешность последнего.

18:42

Грейс ухватилась за управдомовы руки, позволила поднять себя с кровати. Оказавшись в вертикальном положении, применила к управдому удушающий захват. Тот медленно обмяк и потерял сознание. Жена его находилась менее чем в десяти футах. Грейс бережно уложила управдома на пол.

На обоих видеомагнитофонах она нажала соответствующую кнопку, и они выплюнули кассеты. Нельзя допустить, чтобы ее с Джоном опознали, – на этот счет Нокс выразил непреклонность. Грейс сгребла в сумку кассеты из видеомагнитофонов, а заодно и прочие, что аккуратной стопкой лежали рядышком.

Из-за шторы выглянула жена, встревоженная звуками. Лицо ее исказилось от ужаса, однако Грейс молниеносно возникла у нее за спиной и успела зажать ей ладонью рот.

– Ваш муж в полном порядке. Не дергайтесь. Не вздумайте звонить в полицию. Забудьте об этом маленьком происшествии.

Умница Нокс сделал ставку на боязнь супружеской четы получить очередной выговор – и не ошибся.

– Этажом выше хулиганят пьяные жильцы, только и всего. Сопливые отморозки, что с них взять. Уяснили?

Женщина сперва отрицательно затрясла головой, потом закивала. На ладонь Грейс капали слезы.

– Извините за вторжение, – сказала Грейс. – Мне правда очень неловко.

Через несколько секунд она была уже на лестнице.

18:44

Нокс в инвалидном кресле вырулил из лифта, стал считать секунды. Если через минуту Грейс не появится, он пойдет за ней; минута, не более.

Грейс появилась. Полы блузки были перекрещены на животе и заправлены в юбку, разорванную до самого пояса. В разрыве виднелась черная полоска трусиков-бикини. Она ничего не сказала, лишь кивнула Джону, прежде чем вытолкать на улицу его инвалидное кресло.

Нокс достал добычу – цифровую фоторамку и зарядное устройство – и сунул в сумку Грейс.

В двух кварталах от дома Лю Хао случайный пешеход подивился, кто бы это мог оставить под дождем инвалидное кресло и плед. Грустная была картина, навевала мысли о безысходности.

Через пятнадцать минут кресло исчезло.

Через час оно дважды сменило владельца.

04:00

Больница «Хуашань»

Шанхай

– Вы меня слышите? – Человек с помятым лицом навис над больничной койкой, ладонью защищая глаза пострадавшего от яркого потолочного света. – Моя фамилия Козловски. Я сотрудник консульства США.

Не поворачивая головы, Дэвид Дулвич обвел взглядом больничную палату. Шея его была надежно зафиксирована пластиковым «воротником». Дулвич искал пути отступления. Увы: сложная система блоков, вытяжек и противовесов не оставляла ни малейшей надежды на исход. Дулвич был распялен на койке, как бабочка в альбоме.

– Вам крупно повезло, – чуть оптимистичнее, чем позволяли обстоятельства, изрек Козловски. – Хотите верьте, хотите нет, а своим спасением вы обязаны «Формуле-1». Десять лет назад шанхайцы спали и видели, как бы внести гонки в список местных достопримечательностей. Однако организаторы гонок потребовали сначала оснастить больницы в соответствии с последними достижениями западной медицины. И вот вам результат… – Козловски взмахнул рукой. – Энное количество миллионов долларов потрачено на оснащение и комплектацию больничного отделения для экспатриантов. А теперь вы, друг мой, пользуетесь этими благами цивилизации. По словам врачей, выжить в такой аварии практически нереально. Будь вы пристегнуты, может, отделались бы меньшим количеством травм; с другой стороны, покажите мне хоть одно шанхайское такси, в котором заднее сиденье имеет ремни безопасности. Я прав?

Козловски не спеша обошел койку.

– На случай, если вас занимает этот вопрос: штифты в вашей лодыжке – все равно что этикетка «сделано в США». Однако на этом подробностей хватит.

Дулвич возразил с махровым австралийским акцентом:

– Дело они знают, тут не поспоришь, приятель; да только я не американец. Я австралиец. А «Формула-1» – мероприятие, санкционированное властями, народные пожелания тут ни при чем.

Козловски был не из тех, кто спокойно позволяет вносить поправки в собственные заявления.

– Знаете, было время, когда субъект вроде вас мог меня смутить и даже выставить дураком. – В руке у него появилась картонка размером с почтовую открытку, разделенная на квадратики. Каждый квадрат содержал отпечаток пальца.

– Ваш австралийский паспорт – качественная работа, – продолжал Козловски. – Он бесподобен. Безупречен. Может, он даже настоящий. Каковой факт, уж поверьте, говорит мне о вас больше, чем вам хотелось бы.