Ридли Пирсон - Китайская рулетка

– Мы лишились денег на выкуп из-за возникшего осложнения – серьезной травмы моего коллеги. Ваша поездка на Чунминдао – с какой бы целью она ни была предпринята – имеет отношение к похищению. Уж поверьте мне.

– Исключено. А насчет выкупа Брайан меня предупредил. Досадно, конечно.

– Сначала вы скажете, что делали на Чунминдао, – ровным голосом произнесла Грейс. – А потом соберете столько американских долларов, сколько сумеете, и сделаете это до завтрашнего утра, до девяти часов. Остальное мы добудем у других лиц, не меньше вашего заинтересованных в содержимом этой флэш-карты.

Марквардт закашлялся.

– Содержимое этой флэш-карты – моя собственность. Вы не посмеете выставить ее на торги. Я ведь могу вас прямо здесь задержать, если понадобится. Вы перешли границы дозволенного. Да, именно так, леди, – вы перешли границы дозволенного.

Из чехла, прикрепленного к поясу, Марквардт извлек «Блэкберри» и принялся одной рукой нажимать кнопки.

– На вашем месте, сэр, я бы воздержалась от звонка, – предупредила Грейс. – Ваш телефон прослушивается китайскими властями. Учтите это. Вам ведь не хочется дать им понять, что мы нашли записи Лю Хао? – Грейс выдержала паузу. – На нас с вами набросятся, как стая саранчи.

– Ну так отдайте флэшку, – сказал Марквардт. Палец его завис над зеленой клавишей.

– Не могу.

– Что вы себе позволяете, мисс Чжу? Вы шантажировать меня вздумали? Нет, теперь я вас точно в тюрьму отправлю.

– Вряд ли вам это удастся.

– Я говорил с Брайаном. Мы пытаемся собрать деньги. Изо всех сил пытаемся. Доказательство, что пленники живы, было нам предъявлено. В витрине на Нанкин-роуд. Вы отправитесь туда с деньгами. К сожалению, наличности будет меньше пятидесяти тысяч. Сами видите – угрозы вам не помогут.

– Меньше пятидесяти тысяч? Быть не может. Они рассчитывали получить впятеро против этой суммы.

– Брайан полагает, они удовольствуются сотней тысяч. Ну да пока вы деньги не доставите, мы этого не узнаем.

– Риск слишком велик.

– Да, игра у нас вообще рискованная. Дайте сюда флэшку.

Грейс покосилась на «Блэкберри». Уже слышались гудки, на том конце трубку вот-вот снимут.

– Еще чаю? – спросил Марквардт.

Грейс и так свой чай не пригубила. Значит, Марквардт хочет ее задержать. А звонит он охраннику. Интересно, охране кондоминиума или людям самого Марквардта? Какая разница?

Грейс встала.

– Флэш-карту со всем содержимым получит тот, кто больше даст.

– Не делайте этого, – спокойно сказал Марквардт. – Вас уничтожат.

Будь у него настоящая серьезная охрана, у парадной и у задней двери стояли бы на посту минимум по два человека. А так – скорее всего, один-единственный телохранитель входит, когда надо, в контакт с соответствующей службой кондоминиума.

Кстати, если телохранитель – в единственном числе, он бы занял такую позицию, чтобы видеть и парадную, и заднюю двери. Или вошел бы в дом.

– Вашу карьеру еще можно спасти. Помните об этом! – Марквардт раскрыл ладонь.

Грейс поспешила вон из гостиной и чуть не столкнулась с Лоис, которая подслушивала в холле. Глаза двух женщин встретились. Лоис бросила взгляд на парадную дверь и чуть заметно качнула головой. Грейс посмотрела на лестницу.

Лоис кивнула и прошептала:

– Пожарные лестницы у окон.

Китаянка побежала наверх.

В первой комнате, через окно которой она попыталась ускользнуть, спал ребенок. Грейс бросилась дальше по коридору – к хозяйской спальне. У окна-эркера заметила встроенный в подоконник диванчик, скинула с него подушки, вытащила из углубления веревочную лестницу и открыла окно, выходившее на аллею и подъездную дорожку. Охранники, которые отслеживают парадную и заднюю двери, оттуда Грейс не увидят. Она швырнула лестницу в окно, проследила ее полет. Лестница немилосердно вихлялась; все силы Грейс ушли на удержание равновесия и укрощение лестницы – не хватало, чтобы она раскачалась и стала видна из-за угла!

Грейс спрыгнула на землю и пригнулась. Стала обдумывать пути отступления. Охрана кондоминиума сейчас прибудет; если не исчезнуть, Грейс неминуемо схватят. Кондоминиум – это ловушка, садок, даром что занимает двадцать акров площади. Единственный выход – через главные ворота. Вся территория обнесена двадцатифутовой каменной стеной, по верху которой насыпано битое стекло. Идеально, чтобы никого не впускать. И никого не выпускать.

Грейс поползла, держась тени, в направлении, противоположном главному входу. Так она добралась до угла Марквардтова дома. Охраны не было видно. Значит, до прибытия группы поддержки перед Грейс имел место театр одного актера. Значит, единственный охранник предпочел отслеживать парадную дверь, откуда хорошо виден главный вход в кондоминиум.

Грейс побежала вдоль ряда домов, по возможности не выходя из тени. Сюда она ехала на автобусе. Выбираться придется пешком.

Улизнуть с территории кондоминиума, не ввязавшись в потасовку, не было никакой надежды. Охранники у ворот за свою жизнь постигли единственную науку – взмахивать рукой и проверять документы. Будь охранников двое, Грейс бы выкрутилась. Но если они позовут подкрепление – еще двоих или троих, что в данную минуту несут дозор на лужайках, – тогда пиши пропало, Грейс окажется в абсолютном меньшинстве.

На подъездной дорожке кто-то бросил велосипед. Грейс вывела его на основную дорогу, оседлала и поехала. Она исчезла в западном направлении – значит, по расчетам охранников-будочников, появиться должна с востока. Может, удастся выиграть несколько секунд.

Фонари на верандах освещали каждый свою лужайку, ничего больше. Грейс крутила педали, почти вжимаясь в бамбуковую тень (бамбук нависал над асфальтовой дорожкой) и нечасто оказывалась на свету. По мере приближения к главным воротам, представлявшим собой единственный проем в каменной стене, громче становились уличные звуки. Будка охранников была подсвечена, и в этом неярком свете Грейс заметила всего двоих мужчин в форме.

А они заметили ее.

Один шагнул к красно-белому шлагбауму, закрывавшему проезд, и поднял руку – дескать, остановитесь. Второй контролировал пешеходную дорожку, по которой в кондоминиум входили няньки и домработницы.

Грейс послушно остановилась – незачем раздражать охрану. Спустила с педали правую ногу, но левую удерживала. Велосипед слегка накренился. И вдруг она спрыгнула и обрушила велосипед на охранника, что стоял у шлагбаума, а сама бросилась к опешившему охраннику-будочнику. Тот, видно по привычке, взмахнул рукой, требуя, чтобы Грейс остановилась. Она сломала ему левое колено, а когда бедняга скорчился, коленом саданула его в нос. Охранник с грохотом упал.

Тот, на которого Грейс уронила велосипед, поднялся и бросился к ней. Он видел, что произошло с его напарником, и, когда Грейс обернулась к нему, застыл в полной растерянности.