Скотт Линч - Республика воров

Стражница с готовностью впустила Локка и Сабету в Плакучую Башню. Разумеется, их подвергли унизительному обыску, велели оставить подписи в книге посетителей и предъявить к досмотру содержимое карманов и кошельков, а вдобавок заставили ждать минут сорок. Впрочем, Локк решил, что это к лучшему: в тюрьму только преступников приводят быстро.

Дважды за вечер Локк с Сабетой оказались в помещении, разделенном на две половины, – на этот раз барьером служил не стол, а толстые прутья железной решетки. В комнате для свиданий не было ни окон, ни мебели, ни прочих украшений – только гладкие голые стены и грубо обтесанные каменные плиты пола. Стражники впустили посетителей в комнату, заперли дверь и встали у входа.

Локку и Сабете пришлось прождать еще несколько минут. Наконец дверь в противоположной стене открылась. Два стражника ввели узника, скованного кандалами по рукам и ногам, и, чтобы дать ему некоторую свободу движений, прикрепили к ножным кандалам короткую цепь, пристегнутую к кольцу в полу и не дотягивающуюся до решетки шага на два. Завершив свои действия, стражники отступили к двери и тоже замерли по стойке смирно.

Черная кожа узника блестела, как начищенный сапог, пепельно-седые волосы были коротко острижены. Он был мужчиной крупным, но не тучным; казалось, на его костях равномерным слоем осел вес прожитых лет, а в движениях сквозила неуемная, грозная мощь. На темном лице сверкали большие ясные глаза. Он напряженно, не моргая, уставился на Сабету и Локка и язвительно изрек:

– Сначала два лестничных пролета пройти заставили, а потом снова заковали. Вот оно, счастье. Вы кто такие?

– Ваши новые актеры, – сказал Локк. – Весьма растерянные и сконфуженные новые актеры.

– Вот оно что… – Монкрейн двинул челюстью, будто пережевывая какую-то гадость. – Так обещались же пятерых прислать…

– А вы обещались быть на свободе, – напомнила Сабета. – Еще трое у Глориано остались, следят, чтобы ваша труппа не разбежалась.

– Раньше надо было приезжать, – проворчал Монкрейн. – А теперь собирайте вещички и уматывайте. А наставнику своему передайте, что я его заботу оценил.

– Нет уж, увольте, – возразил Локк. – Нас сюда послали актерскому мастерству обучаться. У вас.

– Ах, тебе учиться захотелось?! Вот сейчас я тебе урок преподам. Как только из мамкиной утробы выберешься, тут же полезай обратно, потому что жизнь – бездонная бочка дерьма!

– Мы можем вас отсюда вызволить, – негромко произнесла Сабета.

– Если вы не будете упираться, – добавил Локк.

– Вы мне побег устроите? – Монкрейн опустился на корточки и потрогал каменные плиты пола. – Что, войско к городским стенам привели? Ну, как они в башню ворвутся, дайте знать. Вдруг я штаны надеть не успею…

– Вы с нашим наставником знакомы, – негромко сказал Локк. – Надеюсь, понимаете, какие у него ученики.

– Да, с вашим наставником мы были знакомы, – ответил Монкрейн. – Много лет назад. Я попросил его актеров прислать. Это вы и есть? Боги своей милостью коснулись ваших жалких каморрских душонок и даровали вам красноречие?

– Играть мы умеем, – заявила Сабета.

– Да неужели? Играть умеете и бесстрашны, как львы? Я иного общества не признаю. Я сам лев и среди львов обитаю! – Он обернулся к стражникам у двери. – Правда, ребята? Среди львов! Р-р-р-р-ра-р-р!

– Эй, потише там! – одернул его стражник.

– Вот видите – настоящие львы. А вы рычать умеете, деточки?

– При необходимости, – невозмутимо ответила Сабета.

– Гм. Удивительное дело. Вам лет-то сколько – шестнадцать, семнадцать? Совсем еще сопливые… Вот тебя, голубушка, на сцену, пожалуй, можно выпустить. Если волосы распустишь и титьки наружу выставишь, то, глядишь, зрители от скуки и не сомлеют. А ты… – Он уставился на Локка. – Тьфу, задохлик. Воробышек! Между ног фиговые зернышки, а не полновесные плоды, а туда же – актер! Вон, пух на щеках еще бритвы не знает… Чего ради вы сюда приперлись, а? Подбодрить меня решили? Да пошли вы в жопу!

Локк, кипя от негодования, с невероятным усилием воздержался от ответных (и бесполезных) оскорблений и заметил:

– Кроме нас, вам никто не поможет на свободу выбраться.

– А зачем мне сдалась эта ваша хваленая свобода? Мне и здесь неплохо: кормят, поят и кредиторы не докучают. Ну, отдам славному городу Эспаре руку… Так ведь невелика потеря – за долги с меня много больше стрясут.

– Как зовут вельможу, которого вы ударили? – спросила Сабета.

– Какая тебе разница? – завопил Монкрейн. – Вам что, от этого легче станет? УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА ВОСВОЯСИ!

– Эй, потише! – пригрозил стражник. – А то завтра в суд не на своих двоих пойдешь, а волоком потащат.

– Может, мне того и надобно, – заявил Монкрейн. – Давайте попробуем, а?

– Джасмер, – резко одернула его Сабета. – На меня посмотри, осел упрямый!

Монкрейн удивленно уставился на нее.

– Мне плевать, что ты о нас думаешь, – прошептала она. – Надеюсь, ты не забыл, кто такой наш наставник и какие люди за нами стоят. И если ты сейчас же не заткнешься, то мы… уйдем.

– Превосходно! – воскликнул Монкрейн. – Меня это вполне устраивает.

– Так вот, просидишь ты в этой башне свой год и один день, потом тебе руку отрубят и за ворота вышвырнут. И знаешь, кто тебя там встретит? Целая толпа разъяренных каморрцев, вот кто! Не мы вдвоем и даже не те трое, что сейчас ради тебя, межеумка, в этой поганой дыре торчат. Нет, встретят тебя злобные громилы, с которыми добром не договоришься, намнут бока, сунут в тесный ящик и повезут в Каморр. Так что тебе предстоит увлекательная десятидневная поездка. А потом…

– Погоди-ка… – начал Монкрейн.

– Ты, ссыкун, пораскинь своим скукоженным умишком, авось поймешь, что, кроме нас, других кредиторов у тебя нет. Ты кого об одолжении попросил? Нашего гарристу. Ты хоть представляешь, что это значит?

– Да…

– А по-моему, нет! Наш наставник пятерых человек тебе на помощь послал, чтобы тебя, дурака, из беды выручить. Все, что от тебя требуется, – обучить нас актерскому мастерству. Но ты, оглоед, по дурости решил, что обещание, данное гарристе, выполнять необязательно. Что ж, посидишь год в покое, фигляр безмозглый, а потом мы с тобой снова увидимся. Там и посчитаемся. Все, больше разговаривать нам не о чем. Пойдем, Лукацо.

Она отвернулась, и Локк, наградив Монкрейна кислой ухмылкой, последовал ее примеру.

– Стойте… – прошипел Монкрейн.

Сабета, не давая ему времени опомниться, с нажимом спросила:

– Как зовут вельможу, которого ты ударил?

– Булидаци, – ответил Монкрейн. – Барон Булидаци из палаццо Корсала.

– Почему ты его ударил?

– В подпитии был, – признался Монкрейн. – А он… Он на постоялый двор пришел, предложил мои долги выкупить и стать покровителем моей труппы.