Джек Хорн - Грань

– Хило потому и согласилась, девочка. Она знала, что ты никогда не поверишь, если сама не попробуешь.

– Не поверю чему? – переспросила я, ощущая ноющую пульсацию в ладони.

– За несколько недель до того, как ты пришла на перекресток, к Хило на Колониал заявился другой. Твой рыжий парень.

– Питер? – воскликнула я.

– Да. Он ныл, что теряет свою чудесную девочку и готов на все, лишь бы этого не случилось. И Хило сотворила заклинание – гораздо раньше, чем ты можешь вообразить. Ты еще не ступила на улицу Норманди и даже не думала идти к Хило, магия уже попала в цель. Хило тебя обогнала.

Я застыла с ощущением, что нож пронзил мне не ладонь, а сердце. Хило положила свою руку на мою грудную клетку и закрыла глаза. Ее губы зашевелились, будто она беззвучно молилась, а цветная аура плавно потекла к старухе. Хило опять стиснула пальцы в кулак, а секунду спустя продемонстрировала мне свою ладонь: аура заклинания пропала, как до этого исчез порез.

– Теперь все, – проворчала Хило и с трудом поковыляла к призрачно-голубому трону.

Я хотела поблагодарить Хило, но, когда открыла рот, из него вылетели совсем другие слова:

– Он предал меня!

Он занимался со мной любовью, понимая, что меня привело в его постель колдовство. Я бы приняла вмешательство Хило, зная, что заклинание создано по моей просьбе. Но все подстроил Питер, и я почувствовала себя изнасилованной.

– Прозрей, дитя! Не только твой мужчина тебя предал. Все до единого – те, кого ты любишь, которые вроде бы должны любить тебя, – предали тебя! Истина в том, что в этом мире ты можешь верить лишь Хило.

– Не может быть, – прошептала я.

– Думай, что тебе угодно, Хило без разницы. Рано или поздно тебе придется поверить. А еще ты захочешь обладать собственной силой, просто чтобы себя защитить. Будь умна. Когда твоя сестра вернется в Саванну, хорошая и пригожая, ты с ней поговоришь, а остальное наколдует Хило.

Я ничего не ответила. Схватилась за деревянный амулет, будто он был волшебным хранителем моей жизни. Магия пронизала меня, я жаждала ее, и, хотя гнев еще бушевал во мне, боль немного утихомирилась. В конце концов, Питер просто человек.

Я брела обратно по темному мосту, соединяющему мир Хило и больницу Кэндлера. Живые тени сгущались вокруг меня, касаясь, как холодный шелк, соблазнительно и пугающе одновременно. Они не имели отношения к демону, убивавшему детей, которого мой дед заточил в земных пределах больницы. Но эти сущности были, без сомнения, не менее мерзкими. Я чувствовала, что их влечет запах крови, и не останавливалась. Я догадалась, что, если я хоть на мгновение приторможу, они меня поглотят. Но внезапно тени замерли – кромешный мрак прорезал яркий луч. Я заставила себя идти неспешно, боясь, что если побегу, то они рискнут и бросятся за мной в погоню, несмотря на солнце.

Вскоре я оказалась в столбе света, заливающем старую лестницу. Забралась по ступеням вверх и очутилась у здания больницы. Небрежно махнула рукой, сдвигая тяжелый лист металла и закрывая вход. На крышке были высечены ведьмовские символы, невидимые для обычных людей. Наверное, их тоже сделал мой дед, подумала я. Однако интуиция тотчас подсказала мне, что они существовали задолго до его рождения.

Время в мире Хило текло иначе. Солнце клонилось к закату. Еще полчаса, и я бы потерялась. У меня по спине побежали ледяные мурашки. Я встряхнулась, крутанулась на месте и наткнулась на Коннора.

– Ты поранилась? – спросил он, уставившись на пятна крови на футболке.

Я едва не вцепилась в него за то, что он меня преследовал, но в его голосе звучала неподдельная тревога и беспокойство, которые я не услышала бы нормальным человеческим слухом. Я впервые окинула его глазами ведьмы. Вместо самодовольного и раздражительного диктатора передо мной стоял мужчина, который в юности был красив – я видела фотографии – и обладал отличной фигурой, без нынешних лишних килограммов тридцати. А сейчас он был усталым и подавленным. Он так и не достиг того, чего ему более всего хотелось.

– Нет, я в порядке, – ответила я. – Ничего особенного.

– Не соглашусь с тобой, Мерси, – сказал он и крепко взял меня за порезанную руку. Я попыталась высвободиться, но не успела, а Коннор мигом развернул мою руку ладонью вверх.

– Я, конечно, не Эллен, – со вздохом произнес он. – Но я справлюсь.

Он мягко провел пальцами по ране – я и не думала, что он на такое способен, – и мой порез зажил прямо на глазах. Я изумленно заморгала. Трюки с маятником мне уже надоели, и хотя Коннор отлично умел перемещать мелкие предметы с помощью телекинеза, но целительских способностей я за ним никогда не замечала. Похоже, это отняло у него много сил. Коннор вспотел и побледнел.

– Ладно, – буркнул он. – Не хочешь сказать, что затеяла?

– Если честно, не очень, – ответила я без привычной резкости по отношению к дяде. – Спасибо, что избавил от раны.

– Сегодня ты и сама могла бы себя вылечить, – заявил Коннор. – Голем мне сказал, что ты по самые уши наелась магии Оливера.

Он замолчал, подбирая слова.

– У тебя целая речь заготовлена, да?

Коннор скривился:

– Точно, Мерси. Но я пытаюсь понять, какой тон мне взять, чтобы тебя не разозлить.

Он снова умолк и ссутулился. Покачал головой.

– Ты всегда считала меня врагом, Мерси. Но я тебе не враг. Послушай меня пару минут, хорошо?

Какая-то часть меня предпочла бы провести время с живыми тенями в туннеле, а не внимать лекциям моего дяди, но я кивнула.

– Спасибо, – проговорил он, неожиданно вежливо. – В обычных больницах нет того, что нужно, чтобы принимать роды у ведьм. Вы родились дома, но преждевременно. Когда у твоей мамы начались схватки, рядом с ней были только Айрис и Эллен. Я тогда отлучился и уехал из города. Айрис говорила мне, что Мэйзи родилась, светясь силой и жизненной энергией. Кстати, мы думали, что твоя мама носит одного ребенка. Тебя никто не ожидал. Эмили увидела свою дочку и сразу же назвала ее Мэйзи.

Коннор невесело усмехнулся.

– Она сказала, что ведьм чересчур часто называют Сарами и Дианами. А ты оказалась для всех сюрпризом. Когда ты появилась, то была сморщенной и синей – практически до смерти оголодавшей в материнской утробе.

Коннор рассеянно посмотрел на меня.

– Твоя мама умирала, – добавил он, и по его щеке скатилась слеза. Он машинально стер ее и продолжал: – Эллен была талантливой ведьмой… когда Джинни еще не лишила ее силы. Но у Эмили был свой предел. Столько уж отпустила ей природа. Пришлось делать выбор, и твоя мама отказалась от помощи Эллен, умоляя ее спасти ребенка. Спасти тебя.

У меня из глаз хлынули слезы, и я тихо всхлипнула. Коннор взмахнул рукой, как цирковой фокусник, и у него в руке возник платок. Протянул его мне, и я его взяла.