Ханна Хауэлл - Волшебство любви

– В таком случае не пытайся завоевать ее сердце.

– Не думал, что брауни окажется таким благородным и рассудительным парнем.

Пульхер выпрямился и расправил узкие плечи.

– Все брауни такие. Ты не женишься на ней. Избел – не выйдет за тебя замуж. Она не милая невинность, которую ты задумал лишить добродетели. Неужели не видишь руку судьбы в вашей встрече? Неужели ты из тех, кто спорит с судьбой?

Кеннет со вздохом покачал головой.

– Не пойму, какую игру ты ведешь.

– Никакой игры. Я просто вижу грустные глаза девочки. Вижу, что ты ведешь себя точно так же. Поэтому не глупи, дай себе свободу, которую некоторые посчитают аморальной. Ведь она, эта свобода, не приведет к свадьбе и детям. А вы с Избел хотя бы ненадолго станете счастливыми.

– Да, пожалуй… – пробормотал Кеннет. Его мысли вернулись к Избел, как часто случалось последние три дня. – Да, ты прав, но за это придется заплатить высокую цену.

После ухода Пульхера, по-прежнему ворчавшего о глупости смертных, Кеннет принялся за еду, но успокоиться так и не смог. После того как Избел сказала ему правду о себе, он много часов провел, пытаясь назвать ее безумной, – но ничего не получилось. Если она безумна, – то и он тоже. Потому что и он видел призраков и брауни.

Потом он пытался представить, что будет, если уступить своему желанию и… Ведь тогда он может влюбиться в нее!

Будущее казалось ему вихрем призраков, брауни, фей и всего того, чего так боялись смертные. И ведь это еще не все… Дети, которые у них появятся, будут отмечены таким же проклятием.

С какой бы стороны он ни пытался смотреть на происходящее, все равно казалось, что будет безопаснее и великодушнее сохранять дистанцию, пока он не выздоровеет настолько, чтобы покинуть Бандал. Кеннет жалел лишь об одном: несмотря на принятое решение, он все равно не перестал хотеть эту женщину.

– Когда-то ты умела улыбаться, – пробормотал Пульхер, наблюдая, как Избел отскребала кухонный стол.

– Не волнуйся за меня, Пульхер. – Она вздохнула и грустно улыбнулась. – Конечно, я выживу, но уж прости, если иногда буду страдать от меланхолии.

– Ты останешься здесь и будешь вздыхать. А он уедет и тоже будет вздыхать. Не вижу во всем этом смысла.

– Сэр Кеннет вздыхает? – спросила Избел, не в силах скрыть удивления.

– Он так близок к вздохам, насколько это может позволить себе мужчина.

– Он знает, где я. Если желает моего общества, может прийти ко мне.

– Ты так же упряма, как и он. Судьба выбрала его для тебя, и все же вы избегаете друг друга как чумы. Как ты можешь завоевать его сердце, если не разговариваешь с ним и даже не видишь его? Как сможешь пробудить у него желание, если вы не подходите друг к другу?

– Пульхер, ты не видел его лица, когда я рассказывала о себе, о своих способностях и об истории своей семьи. Наверное, я не смогу заставить его остаться со мной.

– Наверное? То есть ты в этом не уверена?

Избел снова вздохнула и села на табурет у кухонного очага.

– Да, не уверена. Но ведь этот человек отвернулся от меня. Мне гоняться за ним, что ли?

– Да. Ни к чему смотреть на меня с таким удивлением, девочка. Мы говорим о судьбе и предназначении – не об обычной похоти. И если он настолько глуп, чтобы плевать в лицо судьбе… Что ж, тогда последствия падут на его голову. Но ты-то не настолько глупа, верно? Поэтому ты должна делать все, что в твоих силах, чтобы выполнить указание судьбы. И если это означает, что ты должна проглотить свою гордость, – то так, девочка, и сделай.

Избел потерла пальцами виски в тщетной попытке унять головную боль.

– Но я даже не уверена, что он подпустит меня к себе, чтобы хотя бы поговорить с ним. Он не боится, но я видела, что ему не по себе.

– Возможно, потому, что он хочет тебя. – Пульхер ухмыльнулся, когда Избел покраснела. – Видишь ли, парень воображает, что обесчестит тебя, если уступит своим желаниям, ибо сказанное тобой уверило его в невозможности женитьбы на тебе.

– Тогда зачем трудиться и завоевывать этого глупца?

– Потому что если ляжешь с ним, то он, возможно, обнаружит, что ты пробуждаешь в нем нечто большее, чем похоть. И учитывая это… А что, если судьбе вообще нет дела до любви и брака? Вдруг речь идет только о ребенке? Судьба говорит, что он – твоя половинка, но она не сказала, что он будет любить тебя и останется с тобой.

– Так вот ты о чем! – Избел нахмурилась, обдумывая услышанное. – Да, действительно… Если имеется в виду не любовь и не брак, то остается одно – дитя. Ты и в самом деле веришь, что он может быть послан сюда для того, чтобы дать мне ребенка, – и не более того?

– Возможно. Ты носишь отчетливую метку Лили – в отличие от остальных членов клана. И не думаю, что у кого-либо, кроме нее, было столько даров, сколько у тебя. Судьба, возможно, захотела, чтобы это продолжалось, поэтому Лили как бы возродилась в тебе. И если ты умрешь бездетной, то вместе с тобой умрет и она.

Мысль о ребенке казалась весьма соблазнительной, и Избел снова задумалась. Пульхеру не требовалось напоминать ей о верности семье, говоря о Лили и о метке, которую та оставила: она и так постоянно об этом думала. Увы, Патрик не сумел дать ей ребенка, хотя, несомненно, прилагал для этого все усилия в то короткое время, что был с ней. Ее заставляла колебаться лишь мысль о боли, которую придется вынести, если она станет любовницей Кеннета, а тот все-таки уйдет. День, когда он наберется сил, чтобы уехать, быстро приближался, и у нее даже не будет времени убедить его остаться. А если он наградит ее ребенком, то это будет постоянным напоминанием о том, что ей не удалось завоевать его любовь.

После долгих раздумий, решив, что дитя стоит любых мук, Избел наконец проговорила:

– Полагаю, мне остается только одно – идти к нему. Хотя я понятия не имею, как соблазнить мужчину.

Пульхер расхохотался, потом сказал:

– Главное – надеть самую красивую ночную сорочку, закрыть за собой дверь, когда войдешь в его спальню, и улыбнуться ему.

– Выглядит как-то уж слишком просто…

– Доверься старому Пульхеру, девушка. Парень хочет тебя. Его желание настолько сильно, что я почти обоняю его. Он просто очень благороден… Потому и не идет к тебе сам. Благородство – это, конечно, прекрасно, но тебе-то сейчас нужно другое. Тебе нужен мужчина.

Избел смотрела на тяжелую дверь, отделявшую ее от Кеннета. И она знала: эта дверь – возможно, то единственное, что отделяло ее от окончательного унижения. Пульхер утверждал, что Кеннет хочет ее, но это еще не означало, что так и было. Брауни по-прежнему был равнодушен к ее чувствам, хотя, скорее всего, прекрасно знал о ее любви к Кеннету. И знал, что если она отдастся рыцарю, то это только усилит ее чувства. И все же он советовал прийти в объятия мужчины и рискнуть, – хотя ту боль, что ждала ее, возможно, не смогут излечить ни лекарства, ни магия.