Зоэ Арчер - Сладкая вендетта

– Не у меня, – сказала Ева с приятной хрипотцой в голосе. – Уже поздно, у меня от усталости в глазах двоится. Обсудим нашу стратегию завтра утром. – Где-то в доме часы пробили три. – Вернее, сегодня утром, позже, – уточнила она.

Пусть соблазнитель из него и никудышный, все же не помешает держать ее в таком же взведенном состоянии, в каком находится он сам.

– В какой комнате спите вы? Вдруг мне приснится кошмарный сон, и меня надо будет утешить.

– Мне почему-то кажется, что это кошмары вас испугаются, а не наоборот. И вы будете выглядеть весьма нелепо, разгуливая по улицам Бромптона в ночной рубашке.

Джек скрестил руки на груди.

– Прежде чем я попал за решетку, спал нагишом, так что буду бегать по Бромптону с болтающимся до колен инструментом.

Ева издала короткий грудной смешок.

– Мистер Далтон, я видела ваш инструмент, так что не пытайтесь представить себя в таком лестном свете.

– Ну хорошо, он будет болтаться на уровне бедер. – Но Джек помнил, как она смотрела на него в экипаже, когда они ехали через пустошь. – Но мы же в Клеркенуэлле, а не в Бромптоне.

– Я вижу, за время заточения вы не забыли географию Лондона.

– Значит, вы живете не здесь.

Она приподняла брови.

– Господи, конечно, нет. А вы это себе так представляли? Что все сыщики «Немезиды» живут под одной крышей?

Ему не понравилось, каким тоном она это сказала: как если бы он был сопливым мальчишкой, который ни черта не смыслит в жизни.

– Воровские шайки сплошь и рядом так и живут.

– У воров нет другой личности, которую нужно оберегать.

– А у вас есть. Личность, которая живет в Бромптоне.

Джек попытался представить, какая она, другая Ева, насколько она отличается от той, которая помогает заключенным бежать из тюрьмы, а потом шантажом заставляет их с ней сотрудничать.

– У каждого из нас есть в другом месте дом и жизнь. И работа. Это и позволяет нам финансировать «Немезиду».

Ловко она ответила на вопрос, ничего не рассказав о себе.

– Мне искренне жаль, что мы не будем спать под одной крышей, – сказал Джек.

И это было правдой. Из всех членов команды «Немезиды» только с Евой ему нравилось разговаривать, и он с нетерпением ждал, когда в ее глазах цвета шерри снова промелькнут искорки лукавого юмора.

– А мне не жаль, поскольку я уверена, что вы храпите. – Помолчав, леди Уоррик добавила: – Но бегать по этой квартире вам тоже не придется. Лазарус будет жить здесь все время, пока вы наш…

– Узник, – подсказал Джек.

Ева возразила:

– Гость.

– Пешка.

– Временный сотрудник.

Джек рассмеялся, взрыв собственного смеха застал его врасплох.

– А вы отлично умеете играть словами. У вас получаются такие ловкие и аккуратные фразы, как эти штучки, которые моряки вырезают из бивней.

– Скримшоу, – подсказала Ева. – Мне нравится это сравнение. Может быть, Далтон, у вас вдобавок ко всему есть и поэтический дар.

– Вот мое перо. – Он поднял кулак. – Я пользуюсь им, чтобы писать сонеты на рожах разных типов. Это единственная поэзия, которую я знаю. Можете описывать меня как хотите, но мы оба знаем, что «Немезида» схватила меня за яйца.

Ева поджала губы.

– Это не навсегда.

– Милая, когда ты держишь мужика за яйца, ему даже минута кажется вечностью.

– Поскольку у меня своих нет, придется поверить вам на слово.

Ну и бесстыдница! И провалиться ему на этом месте, если она его не заинтриговала – эта женщина, которая с манерами дамы из светского общества рассуждает о причиндалах мужчины и ведет двойную жизнь. Такой, как Ева, доверять нельзя, и Джек ей ни капельки и не доверял, но все же она его завораживала.

– Ева! – крикнул Саймон с лестницы. – У тебя там все в порядке?

Джеку хотелось рявкнуть этому щеголю, чтобы шел к черту, но Ева бросила через плечо:

– Саймон, моя добродетель не пострадала.

– Вернее, то, что от нее осталось, – со смехом пробасил Марко.

– Сказал самый большой распутник по эту сторону Темзы, – парировала Ева и высунулась в коридор: – И хватит кричать! Это вам не доки. – Повернувшись к Джеку, она сказала: – На этой очаровательной ноте я ухожу. Утром нам предстоит много работы, так что предлагаю вам отдохнуть.

– Не представляю, как я могу это сделать, – пробурчал Джек. – Когда этот сукин сын и убийца там, а я здесь привязан к кучке сумасшедших.

Ева не выглядела оскорбленной.

– Наша миссия потому и будет успешной, что мы все немного сумасшедшие. И поверьте, мистер Далтон, – она в упор посмотрела на него, – эта операция против лорда Рокли будет успешной. Он заплатит за то, что сделал с Эдит и с мисс Джонс.

Глядя в ее глаза, Джек чувствовал нечто большее, чем присутствие женщины. Ему доводилось иметь дело с самыми злобными, самыми опасными мерзавцами, да что там, он сам был таким, но ни у одного из них не было и половины той решимости, которую он чувствовал в этой женщине. В ее взгляде светилась правда: Ева искренне верила, что она и ее команда сломят Рокли.

– Исходя из своего опыта, могу вас уверить, – сказал Джек, – нет никого более опасного, чем мужчина, который возомнил, что не может потерпеть неудачу. Самоуверенность делает его безрассудным и небрежным.

– Я не мужчина, – напомнила Ева.

Как будто он этого не знал.

– Женщина, которая уверена в себе, – это как оружие, стреляющее огнем. Только ради того, чтобы попасть в одну-единственную цель, она сожжет по пути все.

Ева смотрела на него, наклонив голову набок. «Что же она видит? – спрашивал себя Джек. – Да плевать мне на это с высокой колокольни!»

И все же ему нравилось, что она пытается его разгадать. Возможно, он не совсем такой, каким леди Уоррик ожидала его увидеть. Хорошо. Пусть подумает, понервничает, помучается.

– Спокойной ночи, мистер Далтон. Добро пожаловать в «Немезиду».

– Мисс Уоррик, вы кое в чем ошибаетесь. – Он поставил руки на бедра. – Я не храплю.

– Как вы можете знать это наверняка?

Он лениво улыбнулся.

– Ни одна из женщин, деливших со мной постель, никогда не жаловалась.

Ева покачала головой, затем повернулась и вышла.

Джек стоял и слушал ее шаги, удаляющиеся сначала по коридору, потом по лестнице. Как только Ева ушла, комната показалась ему еще более убогой. Снизу доносились приглушенные голоса. Далтон не мог разобрать все слова, но понял, что Лазаруса предупреждают, что он остается охранять Джека. Они еще что-то говорили, потом один за другим вышли из квартиры. Марко, Саймон, Харриет. И Ева.

За последние пять лет Джек научился распознавать тихие ночные звуки. Если в тюрьме гасили свет, это еще не означало, что все сразу засыпали. Джек научился различать охранников по ритму их шагов. Он узнал, что заключенный в двух камерах от него каждый час с хныканьем произносит имя Кэйтлин. Он вычислил, кто спит беспокойно. Кто любит самоудовлетвориться, а кто спешит забыться сном как можно быстрее.