Зоэ Арчер - Сладкая вендетта

– Этот остолоп был…

– Я тут пытался втолковать лорду Дерьмоширу, что я…

Ева, проигнорировав орущих мужчин, прошла мимо них в кухню и там спокойно заварила себе чай. Потом достала из буфета бутылку виски и плеснула щедрую порцию в чашку. За это время крики стихли. Бросив взгляд в сторону гостиной, она обнаружила, что и Саймон, и Далтон стоят в дверном проеме и смотрят на нее. Она поднесла чашку ко рту и сделала глоток. Чай с виски приятно согревал горло.

– Ну что, закончили?

– Ты была права, – бросил Саймон. – Сотрудничать с Далтоном было ошибкой. Он вообще не может нам помочь.

Джек помрачнел еще больше.

– Вы думали, что привлечь меня было ошибкой?

– Да, я так думала, – мягко проговорила Ева и сделала еще глоток. – Однако мнения могут меняться.

Далтон широкими шагами пошел обратно в гостиную. Ева последовала за ним, бросив на Саймона предостерегающий взгляд. Марко, Лазарус и Харриет сидели за столом с настороженным видом.

– Вы правильно подумали с самого начала, – сказал Джек, нервно расхаживая по комнате. – Если вам нужно избить кого-то, чтобы от него только мокрое место осталось, – тогда я тот, кто вам нужен. А если нет, то лучше было оставить меня гнить в Данмуре.

– Давайте пока оставим этот вопрос открытым. Прямо сейчас нам нужно разобрать по пунктам, что мы все-таки знаем о незаконной деятельности Рокли, и, исходя из этого, сформулировать стратегию. Сядьте, пожалуйста. – Мисс Уоррик взмахом руки указала на один из мягких стульев.

Далтон покачал головой.

– У меня такое чувство, что если я буду долго сидеть на месте, то взорвусь, как динамит.

Ева поняла. Джек пять лет провел в заключении и теперь получил наконец свободу – пусть и ограниченную, а единственный человек, которого он ненавидит лютой ненавистью, спокойно разгуливает где-то по Лондону. Не удивительно, что его переполняет неуемная энергия. Ева даже ощутила, как эта энергия просачивается и в ее тело. Когда же она почувствовала себя так, словно внутри ее горящий факел, то отошла к камину и стала небольшими глотками попивать чай. Ей было нужно сохранять самообладание и хладнокровие. Она не могла позволить Далтону ее взбудоражить, не могла уступить ему власть.

– Вот что нам известно: Рокли по контракту с правительством занимался производством патронов. Этот контракт принес ему большие деньги, но не только от продажи патронов. Это общеизвестный факт. – Ева поставила чашку на каминную полку и подождала, пока Далтон начнет внимательно ее слушать. Когда он перестал расхаживать по комнате, она продолжила: – О чем широкой публике не известно, так это о том, что он присваивает деньги.

Далтон нахмурился:

– Утаивает доходы?

– Он выставляет армии счет на полную стоимость патронов, – сказал Марко. – Но использует в производстве низкосортные материалы. Это означает, что разницу он кладет в карман.

– Например, для гильз вместо меди он использовал дешевые сплавы, – пояснила Ева. – А для запалов еще хуже.

Саймон, который с недовольным видом мялся у двери в кухню, проворчал:

– Собственно, так мы впервые и узнали про его махинации. У меня сохранились контакты в армии, и мне рассказали, что патроны, которые выпускает Рокли, ужасного качества и абсолютно не стоят тех денег, которые за них платят. – Саймон повернулся к окну, мрачный как туча. – Вполне возможно, что падению Хартума «помогли» паршивые патроны от Рокли. Страшная была бойня, и не только потому, что Гладстон тянул с отправкой экспедиции для снятия блокады.

Далтон пробормотал проклятия. Даже будучи в тюрьме, отрезанным от мира, он слышал о смерти генерала Гордона и его войск от рук махдистов в Судане. Это событие стало поводом для массовых митингов, общественность требовала возмездия.

– Возможно, что к Хартуму плохие патроны не имели никакого отношения, – сказал Далтон.

– Если бы у людей были хорошие, надежные пули, – ответил Саймон с яростью в голосе, – они могли бы продержаться дольше, возможно, как раз те два дня до прибытия Бересфорда с его канонерскими лодками.

– Если вы можете прищучить Рокли этой историей с правительственным контрактом, тогда все улажено. Вы можете подать его правительству на блюдечке с голубой каемочкой.

– Тут есть проблема. «Немезида» словно натыкается на каменную стену. Все наши попытки продвинуться в расследовании заходят в тупик. Рокли возвел слишком много препятствий, – сказала Ева и многозначительно посмотрела на Джека.

– И вы, ребята, думаете, что я могу вам что-то об этом рассказать? – Далтон рассмеялся, и это был не очень-то приятный смех. – Подойдите, обхватите мою руку вот здесь. – Он показал на свой бицепс.

– Это еще зачем? – спросил Марко.

Но Ева уже подошла к Далтону. Сделала она это с опаской: у нее все еще не было полной уверенности, что он что-нибудь не выкинет.

Рукава рубашки Далтона были закатаны, открывая плотные предплечья. По-видимому, кто-то принес ему более подходящую по размеру одежду, потому что уже не казалось, будто при следующем вздохе одежда вот-вот разорвется по швам. Но рубашка все равно была ему впритык, широкие плечи туго натягивали хлопок. Чтобы сшить ему одежду точно по размеру, портному пришлось бы очень постараться. «Как будто Джека Далтона может сдержать нечто столь обыкновенное, как костюм», – промелькнуло у Евы в голове.

Джек вытянул руку, и Ева осторожно попыталась обхватить его бицепс. Невыполнимая задача. От кожи Далтона исходило тепло, а на ощупь он был жестким и твердым, как закаленная сталь.

«Никогда не буду его недооценивать», – подумала Ева.

Их взгляды встретились.

– Вот это все, что Рокли было от меня нужно, – пророкотал Далтон. – Я не вел его бухгалтерские книги, мы не болтали с ним за сигарой и стаканчиком бренди о ценах на рынке акций. Этот ублюдок со мной вообще почти не разговаривал. Он держал меня по одной-единственной причине, – и Далтон поиграл мышцами.

Ева отпустила его руку, но ощущение твердой плоти, казалось, впечаталось в ее ладонь и пальцы. Она быстро отошла в сторону.

– Есть люди, которые знают о деловых операциях Рокли больше, – сказала она. – Но все они либо у него в руках, либо мертвы. Вы – единственный, кто был к нему так близок.

– Единственный, кто перестал на него работать, – добавил Лазарус, – и при этом все еще дышит.

– Но он пытался это исправить, – заметил Далтон. – Он хотел, чтобы меня повесили вместо того, чтобы посадить в тюрьму.

– Потому что он знал, что вы можете представлять для него угрозу.

– Дело не в этом. – Однако Далтон замотал головой. – Просто он гордый и кровожадный, вот и все. И если парень, который пытался его убить, все еще жив, он считает это личным оскорблением.