Зоэ Арчер - Сладкая вендетта

Поскольку на дворе стоял день, нельзя было допустить, чтобы Еву видели в двуколке с мужчиной, поэтому они наняли четырехколесный экипаж. Внутри пахло сыростью, сиденья были сильно изношены, а места оказалось не так много, особенно для гигантского Джека, и он чувствовал себя неуютно. Казалось, этот экипаж даже меньше того, в котором они ехали, когда бежали из Данмура. Теперь он скользил по сиденью и всякий раз, когда экипаж подпрыгивал на ухабах, налетал на Еву, словно само провидение напоминало ему о ее присутствии. Как будто он мог об этом забыть. Мисс Уоррик большую часть пути до Мэйфэра провела, наблюдая за Далтоном своим чересчур проницательным взглядом. От этого его и без того натянутые нервы, казалось, вот-вот лопнут.

– Вы ожидаете, что я либо брошусь бежать, либо попытаюсь сорвать с вас одежду? – пробурчал Джек.

– Мне известно несколько способов обезвредить мужчину, так что я готова к обоим вариантам развития событий, – ответила она.

– Не скажу, что ваши слова меня успокоили.

– Я этого и не хотела.

Джек погрузился в угрюмое молчание и стал смотреть в покрытое грязными разводами окно. Они ехали на запад. Проспекты становились шире, прохожие – шикарнее. По улицам проезжали красивые кареты и элегантные ландо, а их пассажиры прямо-таки сияли от сознания собственной важности. До тех пор пока Джек не начал работать на Рокли, он никогда в жизни не видел ландо. Он даже не знал, что подобная роскошь вообще существует.

Мэйфэр остался таким же, каким Джек его помнил: много безупречного мрамора и сияющего стекла, широкие улицы, по которым прохаживаются слуги, выгуливающие крошечных собачек своих хозяек. Ничего-то не изменилось. И в этом, как предполагал Джек, была вся суть. Уличный мусор, вроде Джека и Эдит Далтон, гоняет ветер, сносит на мусорные кучи, и потом они будут забыты. А здесь обитают благородные господа, чьи родословные восходят к временам… Джек не знал имен королей, живших давным-давно, но не сомневался, что предки Рокли служили королевскими лизоблюдами сотни лет и чертовски этим гордились. Как это Рокли однажды ему сказал? Переодевшись к званому вечеру (точнее, его переодевал лакей), он посмотрел на себя в зеркало с таким видом, с каким, наверное, ястреб мог бы восхищаться собственным оперением, и протянул: «Кровь – это основа всего, Далтон, это навсегда».

– Как скажете, милорд, – ответил тогда Джек.

Паршивец имел в виду происхождение, наследственность, а не ту кровь, что текла в его венах, не ту, что вытекала из Эдит, окрашивая в красный цвет половые доски и воспоминания Далтона. Это тоже навсегда.

Джек то и дело бросал быстрые взгляды на Еву. Она говорила, что они собираются следить за Рокли, но что, если у нее есть другие планы? Сдавать его в полицию она вроде бы не собиралась, но кто знает, что у нее на уме? Ему нужно быть с ней настороже.

На Гросвенор-стрит кэб остановился. Несколько слуг, дежуривших у парадных входов домов, бросали враждебные взгляды на их экипаж, но не прогоняли.

– Приехали, – сказал Джек и кивнул в сторону дома в середине квартала. – Это дом Рокли.

Ева наклонилась к окну, чтобы посмотреть. От нее исходил легкий свежий аромат, но его все равно было недостаточно, чтобы успокоить бушевавшую в Далтоне бурю, ведь он находился всего за полквартала от дома убийцы своей сестры.

Дом Рокли украшали колонны и небольшой выступающий козырек над парадной дверью. Сама дверь была так отполирована, что как черное зеркало отражала широкие ступени лестницы и улицу. По бокам стояли два дерева в кадках. С фасада из превосходного кирпича на улицу смотрели высокие окна, отдернутые занавески впускали в дом солнечный свет. Когда Джек увидел этот дом впервые, он онемел от потрясения. Люди на самом деле так живут? И в то же самое время где-то в Бетнал-Грин набивается по десять человек в комнату? Как такое возможно? Но так оно и было.

– Здесь мы уже проводили наблюдение, – сказала Ева. – Нам еще удалось получить план дома, так что мы знаем расположение комнат.

– План не расскажет вам, что Рокли держит в коридоре за дверью своей спальни вооруженного человека. И что, когда возвращается домой поздно ночью, он проходит переулком.

– Я сейчас не вижу дополнительной охраны перед его домом.

– И не увидите. Но внутри есть его люди. Рокли не хочет, чтобы его респектабельные соседи знали, что он нанял кучку ист-эндских головорезов, чтобы они охраняли его задницу.

Ева кивнула, принимая эту информацию к сведению.

– Посмотрите вон туда. – Джек показал на окна второго этажа. – Видите тень? Это коридор. Спальня Рокли выходит окнами на другую сторону, где тише. Но в этом коридоре перед его комнатой я, бывало, стоял, пока Рокли одевался для выхода из дома. Сейчас он нанял кого-то другого на эту работу.

– Значит, он все еще дома. – Ева посмотрела на карманные часы. – Двенадцать пятьдесят. В точности как вы сказали.

– И примерно через пять минут подъедет коляска и будет ждать его у парадного входа.

– Если только он, обеспокоенный вашим побегом, не предпочтет выйти через черный ход.

Джек покачал головой.

– Нет. У него есть заведенный порядок. Он будет заниматься своими делами как обычно, это своего рода заявление. Рокли не позволит какому-то ничтожеству вроде меня нарушить его распорядок.

Ева резко посмотрела на него.

– Почему вы так говорите?

– Потому что для Рокли… – Джек развел руками, – нет ничего важнее видимости.

– Нет, я имею в виду, почему вы называете себя ничтожеством? Вы что, правда так о себе думаете?

Джек заморгал.

– Я о себе никак не думаю. Я просто есть.

Еву эта фраза, казалось, совершенно сбила с толку.

– Но должна же у вас быть какая-то самооценка. Некое представление о том, кем вы себя считаете.

Он коротко рассмеялся:

– Рефлексия? Кажется, это так называется. Эта роскошь предназначена для тех, кому не надо беспокоиться, когда и что он в следующий раз будет есть и не потечет ли сквозь дыры в крыше дождь. А для таких, как я, существует только выживание. И если ты не борешься за выживание… – Джек пожал плечами, – то и не выживешь.

– Неужели вы ни разу, слушая шум дождя через худую крышу, не задумывались о том, кто вы и какое у вас предназначение? О чем-то помимо выживания?

Джек заерзал на скрипучем сиденье и отвел взгляд от ее пронизывающих янтарных глаз.

– Возможно, задумывался, – пробормотал он.

У него были кое-какие мечты и планы. Надежды на жизнь где-то еще, помимо тесных грязных переулков, которые он знал. Например, была мечта открыть собственную школу бокса. Вроде той, что открыл Макларен, но только Джек тренировал бы не мужчин, а мальчиков, его школа была бы местом, куда они могли уйти с улицы, подальше от трактиров и игры в кости. Местом, где они могли бы почувствовать себя в безопасности и тоже позволить себе мечтать.