Хизер Сноу - Сладкая иллюзия

То, что он сделал, было неправдоподобно и неслыханно: он утратил контроль над собой. И в это самое мгновение его поразила чудовищная мысль: ему понравилось терять контроль. Хотя это грозило серьезными проблемами.

Эмма силилась восстановить сбившееся дыхание и собраться с мыслями. Слова кружились в ее сознании в безумном хороводе, выстраиваясь в совершенно бессмысленные предложения и фразы. Именно такими бессмысленными казались людям ее многочисленные уравнения. И Эмма оставила попытки расставить мысли по порядку. Она слишком устала и пребывала в такой блаженной неге, что не осталось сил ни на что другое.

А потом ее охватили какие-то совершенно новые ощущения. Она почувствовала странную влагу на бедрах, тянущую пульсацию в лоне, покалывание в груди и боль во всем теле, словно целый день карабкалась на вершину горы. И все это в сладком золотистом тумане, окутывающем ее со всех сторон. Что же сотворил с ней Дерик?

Эмма открыла глаза. Дерик. Он был… под ней. Только так она могла описать его позу. И в то же время между ее ног и вокруг нее. При этом он оставался полностью одетым, в то время как она – о господи! – была наполовину обнажена.

Эмма смотрела на собственное тело так, словно это кто-то другой похотливо раскинулся на коленях у мужчины на письменном столе посреди белого дня. Ее груди с потемневшими и болезненно пульсирующими сосками выглядывали из декольте, а между ними покоилась темная мужская голова. А еще… подол ее платья задрался, обнажив бедра. Эмму вновь обдало жаром, но на этот раз от смущения. Слава богу, тело Дерика скрывало еще более потаенные части ее тела, крепко прижатые к нему. Если бы не это, Эмма наверняка увидела порозовевшую кожу собственных бедер на фоне темно-коричневых панталон Дерика.

Эмма замерла, борясь с непреодолимым желанием натянуть лиф платья повыше, а его подол одернуть. И все же… Она сидела на коленях у Дерика. У мужчины, которого хотела всю свою жизнь. Эмма немного расслабилась и вновь глубоко вдохнула исходящий от него аромат. Если бы она когда-то проделала нечто подобное – вернее, уже проделала, – то только с мужчиной, которого выбрала сама. Поэтому в произошедшем не было ничего предосудительного, не так ли? Дерик тоже выбрал ее.

Эмма погладила его шелковистые темные волосы, и на ее губах возникла довольная улыбка. Дерик вздрогнул, и его дрожь эхом отозвалась в душе Эммы. Ее улыбка померкла. Почему он так вздрогнул от ее прикосновения?

Дерик отстранился. Неожиданно лишившись тепла, Эмма почувствовала, как ее обнаженной груди коснулся холодок. А еще она почувствовала себя ужасно одинокой. Смешно, ведь одинокой она была всю свою жизнь, а теперь сидела на коленях у весьма привлекательного мужчины.

Дерик выпрямился и рывком вернул лиф платья Эммы на место. Она задрожала, когда горячие мужские ладони скользнули под кружево ее декольте. Эти прикосновения были какими-то… бесстрастными. Совсем не такими, как раньше. Почему?

Когда Эмма была одета подобающим образом, Дерик взял ее за плечи.

– Можешь встать?

– Конечно, – машинально ответила девушка, но могла ли она сделать это? Она не знала. И не хотела знать. Эмма озадаченно смотрела на Дерика. Его лицо стало совершенно непроницаемым. Холодным и лишенным каких бы то ни было эмоций. Желудок Эммы болезненно сжался. – Если ты этого хочешь…

– Хочу, – коротко бросил Дерик, и Эмма сглотнула образовавшийся в горле комок. Ему не понравилось.

Эмму охватило горькое чувство стыда. Она отвернулась, не в силах смотреть Дерику в глаза, затем уперлась руками в его плечи, чтобы соскользнуть с колен. Дерик придержал ее за талию, дабы помочь спуститься на пол. Ноги Эммы дрожали, бедра ныли, но она не обращала на это внимания. Она сделала шаг назад и оттолкнула руки Дерика, когда тот попытался помочь ей одернуть юбки. Теперь Эмма смотрела на узорчатый ковер под ногами, не желая поднимать глаза.

Обутые в сапоги ноги исчезли из поля ее зрения. На полу сиротливо лежала лишь смятая кружевная накидка.

Леди Уоллингфорд потерла пальцами лоб. У нее не было никакого опыта в подобного рода делах, но она ничуть не сомневалась, что Дерик испытал такое же ни с чем не сравнимое блаженство, что и она, судя по его гортанным крикам. Разве не содрогался он всем телом от охватившей его неги так же, как и она?

– Я что-то сделала не так? – Вопрос сорвался с губ Эммы помимо ее воли, и она тотчас же пожалела об этом. Потому что дальнейшего потока слов она уже не могла сдержать. – Я вела себя слишком распутно? Слишком похотливо? – Эмма осмелилась взглянуть на Дерика. – Или наоборот? Тебе было слишком… скучно? Ведь у меня нет никакого опыта…

Дерик стоял всего в шаге от нее, и его одетая в темное фигура резко контрастировала со светлым полом. Грудь мужчины тяжело вздымалась и опускалась. Эмма упивалась четко очерченными линиями лица и совершенным телосложением.

Только теперь она поняла: Дерик обладал невероятной красотой, складывающейся из идеальных пропорций и физической привлекательности. Именно такую лишенную недостатков красоту издревле прославляли художники и поэты. В то время как она… Эмма поморщилась и крепко обхватила себя руками. Она красавицей не была. Ее грудь казалась непропорционально полной по сравнению с миниатюрным телом, бедра были слишком широкими, а талия – чересчур узкой. Дерик видел это. Имел возможность все почувствовать. Должно быть, он думал, что она безнадежно проигрывает в сравнении с женщинами, которых он встречал на своем жизненном пути, их он по-настоящему заслуживал.

– Я была тебе неприятна? – сгорая от стыда, прошептала Эмма. Но ей необходимо было знать.

С губ Дерика сорвался сдавленный смех, он развернулся и устремил на нее взгляд своих блестящих зеленых глаз. Спустя мгновение складки у его губ разгладились.

– Но ты же не веришь в это, Эмма, – пробормотал он. – Правда?

Но она верила. Боль в груди была так сильна, что Эмма не могла заставить себя произнести «да» и посему лишь неловко пожала плечами.

Дерику хватило пары шагов, чтобы оказаться прямо перед ней. Погрузив пальцы в ее волосы, Дерик привлек Эмму к себе. Она была настолько удивлена этим порывом, что смогла только положить руки ему на грудь, прежде чем его губы накрыли ее уста.

Она впустила его, как если бы этот поцелуй был самым естественным, что только может быть на земле. Дерик глухо застонал, и этот звук прогнал прочь готовые навернуться на глаза Эммы слезы.

– Господи, Эмма, – прошептал виконт, немного отстранившись, а потом вновь принимаясь покрывать поцелуями кончики губ Эммы. Он высвободил пальцы из ее волос и накрыл ладонью ее прижатую к его груди руку. – Неужели ты не чувствуешь, как колотится мое сердце, когда я дотрагиваюсь до тебя?