Элизабет Чедвик - Отвергнуть короля

Гуго посмеивался, глядя, как Ричард отбивается от валлийского паренька одной рукой.

– Она до сих пор настоящий боец. Могу предъявить шрамы в доказательство.

– Ха, если шрамы – это все, вам повезло. – Ричард поддразнил своего подопечного, назвав его костлявым плутом, и тот в ответ разразился потоком брани на родном языке. Ричард немедленно уложил его на обе лопатки и щекотал, пока мальчишка не заверещал.

Гуго выглянул через открытые ставни во двор замка, тесно уставленный палатками и знаменами. На зов Иоанна явились все вассалы. Тусклое августовское солнце горело на копьях и доспехах. Телеги с припасами, запряженные быками и лошадьми, и люди сплошным потоком текли в ворота замка. Шум, пыль и запах сливались в ядовитые миазмы. Гуго беспокойно потер затылок, глядя на суматоху и думая о письме, которое его отец предал огню во Фрамлингеме. Слова о предательстве превратились в хлопья пепла, но это не значило, что их не существовало. Никакое пламя не уничтожит их, и они не исчезли бесследно.

Компания юных валлийцев играла в мяч, и их крики звенели во дворе, пока они гонялись друг за другом, пытаясь завладеть набитым шерстью кожаным мячом. Состязание требовало скорости, мастерства и сопровождалось громкими криками. Гуго подумал, как было бы здорово присоединиться к ним. В юности он превосходно играл в мяч… да и сейчас, собственно говоря, поскольку оставался быстрым и гибким, хоть и раздался в плечах. Впрочем, на эти широкие плечи легло более тяжкое бремя, чем простенькая игра в мяч.

Сидя с Жаном и Ранульфом в битком набитом главном зале, Гуго окунул ложку в наваристую похлебку из мозговых костей и ячменя. Она была приправлена перцем, и тем, кто любил острую пищу, жар во рту казался приятным.

Ричард прислуживал за высоким столом в качестве королевского оруженосца, он исполнял свои обязанности с важным видом, хотя глаза его, как всегда, лукаво блестели. Все разговоры были о предстоящей кампании в Уэльсе. Тактику обсуждали громко и весело. Старые, опытные солдаты обменивались рассказами о прошлых кампаниях в этой стране и уверяли, что валлийцы никогда не принимают бой лицом к лицу. Они предпочитают растворяться в своих холмах и вечном дожде и тумане, а удары наносить со спины, избавляясь от врагов по одному.

Бароны переглядывались и отводили глаза, как будто слишком долгий взгляд мог выдать некое опасное знание или намерение. Все знали то, о чем никто не говорил. Гуго взглянул на короля. На лице Иоанна застыла улыбка, больше похожая на оскал. Он пристально смотрел на окружающих, как будто пытался прочесть их мысли. Гуго воздал должное ужину, надеясь, что не выглядит таким виноватым, каким себя чувствовал. Ранульф делал то же самое. Жан Д’Эрли тоже сосредоточился на еде, и все их разговоры были о делах практических, а именно об искусстве верховой езды.

Иоанн протянул руки сенешалю, чтобы тот омыл их водой, когда привратник проводил в зал прибывшего гонца. Гонец подал письмо. Иоанн вытер нож куском хлеба и срезал печать. Прочитав письмо, он сжал губы. Потом подозвал Уильяма Длинный Меч и капитанов наемников, резко прервал трапезу и вышел из комнаты.

После их ухода повисла тишина, но затем кто-то неловко хохотнул, и разговоры возобновились, хотя потеряли свою непринужденность. У Гуго пропал аппетит, и он отодвинул миску. Подошел Ричард с графином вина и наклонился, чтобы наполнить кубки.

– Печать – шотландского короля, – сообщил он Гуго, Ранульфу и Жану. – Что из этого следует?

Жан поднял кубок и покрутил в руке:

– Это может означать очень многое или ничего, но, поскольку король взял с собой Марка, Д’Ати и милорда Солсбери и не остался, чтобы закончить ужин, я бы сказал, что новость важная и он пока не торопится ею поделиться.

Ричард поставил графин и облизал губы:

– Ходят слухи, что… – Он осекся при виде встревоженных лиц остальных. – А что я такого сказал?

– Выслушивайте слухи, если хотите, – резко ответил Гуго. – Запоминайте их, если считаете нужным, но держите при себе… не делитесь даже со мной. И даже с самым доверенным лордом и другом вашего отца. – (Веснушчатое лицо Ричарда покраснело.) – Если ваш брат замешан в каком-либо из этих «слухов» и вы общаетесь с ним, скажите ему, чтобы был очень осторожен, – предостерег Гуго.

Ричард кивнул, сжав губы, и удалился.

Жан Д’Эрли проницательно посмотрел на Гуго:

– Полагаю, мне лучше не знать, о чем вы говорили.

Гуго отпил из наполненного кубка и отставил его в сторону:

– Вероятно, вы уже знаете не меньше меня. Насколько могу судить, дом Маршалов держит нос по ветру, и даже заложники из этого дома хорошо осведомлены.

– Мальчишки – щенки, – сказал Д’Эрли. – Им не на пользу отсутствие твердой отцовской руки, но это всего лишь юношеский задор. Они помнят о своем долге перед родными.

– Долг можно толковать по-разному, милорд, – ответил Гуго, думая о выходке Махелт в Тетфорде.

– Разумеется, но они во всем покорны отцу.

У Гуго похолодело внутри. Ему ясно дали понять, что его тесть знает все о слухах и текущей ситуации. Он не удивился, но все же встревожился. Замечание Д’Эрли было двусмысленным – как, собственно, и обстоятельства. Оглядевшись, Гуго заметил, как Юстас де Весси и еще один северный барон, Роберт Фицуолтер, покидают зал. Возможно, их намерения были вполне невинными, например сходить по нужде, но Гуго решил, что все не так просто. Он поставил бы последнюю марку на то, что их уход связан с только что прибывшим письмом.

Иоанн так и не вернулся за стол, и мужчины, закончив трапезу, сбились в кучки, беседуя и строя предположения. Гуго вышел из зала вместе с Жаном и Ранульфом. Они пытались не вступать в разговоры, но все равно пару раз остановились, чтобы молча послушать. Не только они заметили, как де Весси и Фицуолтер украдкой покинули зал.

– До меня дошли слухи о замысле убить короля, изнасиловать королеву, перебить их детей и предложить трон Симону де Монфору, – со сверкающими глазами заявил один из людей графа Дерби.

– Ха, что за бред! Где вы это услышали? – фыркнул один из его товарищей, которому тем не менее не терпелось выведать подробности.

– Не знаю, – пожал плечами рыцарь. – В городской пивной. Да это уже всем известно.

Гуго был поражен. Слух абсолютно нелепый. И почему вдруг де Монфор, француз? Он притязал на английские земли, но только в графстве Лестер, которое Иоанн прибрал к рукам.

– Многие развлекаются, строя на основе слухов воздушные замки, – заметил Жан. – И как любые слухи, они растут и ширятся.

– Но почему говорят подобное о королеве? – тревожно спросил Ранульф.

Жан передернул плечами:

– Из-за привычки короля бесчестить чужих женщин, вспомните хотя бы супругу де Весси. Он многих дам уложил в постель, кого угрозами, кого силой. Мужья и отцы лишь фантазируют, что они сделали бы, дай им волю. Обесчестить женщину – значит обесчестить мужчину. Дать понять, что он бессилен и не в состоянии позаботиться о ней или своей семье. – Жан взглянул на Гуго и Ранульфа. – Это вопрос власти и контроля. Так собаки метят территорию, стараясь оросить забор как можно выше.