Барбара Картленд - Парижские соблазны

Оглядевшись, она увидела, что лицо барона все еще сохраняет недовольное выражение, но остальные же гости веселятся вовсю. Казалось, мужчины, в жестких стоячих белых воротничках, фраках и со вставленными в петлицы красными гвоздиками, которыми щеголяли только англичане, чувствуют себя довольно свободно.

Дамы смеялись громко и, по мнению Гардении, очень развязно. Она не могла представить, чтобы ее мама или кто-нибудь из ее подруг вдруг, подобно этим дамам, взорвался бы хохотом при какой-то шутке, столь фривольно закидывая при этом голову или наклоняясь вперед и ставя локти на стол, от чего слишком сильно обнажалась их белоснежная грудь. Но ведь большинство женщин – француженки, убеждала она себя, и это объясняет их поведение.

С одной стороны от нее сидел пожилой мужчина, с другой – молодой итальянец из посольства. У пожилого соседа, очевидно, не было намерений разговаривать с Гарденией до тех пор, пока он не наестся и не напьется. Она предприняла несколько пробных попыток завести с ним беседу, но в ответ получала нечленораздельное хрюканье или односложные высказывания. «Ну и грубиян», – подумала девушка. Наверное, считает, что она ничего собой не представляет, да и не намеревается прилагать усилия, чтобы что-то о ней выяснить.

Итальянец же весь светился улыбкой и трещал без умолку.

– Вы красивы, очень красивы, – говорил он Гардении. – Я не ожидал встретить такую красавицу в Париже. Шикарные, элегантные – да, такие здесь есть! Но чтобы встретить такую богиню, как вы!

Гардения засмеялась.

– Как я понимаю, вы здесь совсем недавно, – сказала она. – Уверена, в Париже есть масса француженок, которым через неделю вы скажете те же слова.

Итальянец покачал головой.

– Француженки принадлежат к той же ветви, что и итальянки, – не согласился он. – Они темноволосы, очень привлекательны, иногда встречаются такие, которые по красоте могут соперничать с мадонной, но вы, блондинка в белом платье, вы – сама ангел!

Гардения опять засмеялась. Ей трудно было воспринимать этого молодого человека всерьез, однако он совсем не смущал ее и даже забавлял.

– В настоящий момент у меня нет ни малейшего желания быть ангелом! – проговорила она. – Я хочу наслаждаться Парижем, я хочу весь его осмотреть – красивые здания, Сену, парки и все места, где люди веселятся.

– Вы позволите мне сопровождать вас? – спросил итальянец.

– Вам придется разговаривать об этом с моей тетушкой, – объяснила ему Гардения и заметила в его глазах удивление.

– Разве вы не можете ходить, куда вам хочется, делать, что вам хочется? – поинтересовался он.

– Только с разрешения моей тетушки! – воскликнула Гардения. – Вы понимаете, я живу у нее. Мои родители умерли, и она очень строга в отношении того, что мне делать и куда ходить.

Теперь на лице итальянца появилось выражение неподдельного изумления.

– Я ничего не понимаю, – сказал он, – но поговорю с вашей тетушкой. Она действительно ваша тетушка?

– Конечно, – ответила Гардения. – Кем же еще она может быть?

Итальянец не ответил, но у нее возникло впечатление, что если бы он захотел, то объяснил бы ей, что имел в виду.

Ужин подходил к концу, гости шумели все больше и больше. Лакеи в пышных ливреях и напудренных париках внимательно следили за тем, чтобы фужеры всегда были наполнены. Барон начал наконец оттаивать. Он поднял свой фужер и обратился к гостям.

– За здоровье нашей очаровательной хозяйки, – произнес он. – Думаю, джентльмены этот тост поддержат.

Джентльмены, к которым обращался барон, поднялись на нетвердых ногах.

– За герцогиню, да благословит ее господь, – нестройно пропели они и залпом выпили пенившееся в фужерах шампанское.

– Спасибо, – улыбнулась тетя Лили. Гардения заметила, что сейчас, разрумянившись, она выглядит моложе и действительно очень красивой. – Спасибо, надеюсь, вы все сегодня от души веселитесь. Еще много моих друзей приедет позже, и, думаю, те, кто не заинтересуется игрой в карты, будут танцевать. Моя племянница молода. Я знаю, что ей понравится музыка оркестра Вентуры.

При этих словах тетя Лили поднялась и подала дамам знак выйти из столовой. Вставая, Гардения услышала, как ее неприветливый сосед справа пробормотал:

– Надо же, оркестр Вентуры! Высоко замахнулась, правда? Я думал, он играет только для королевских особ и в посольствах.

Проходящая мимо дама тоже услышала его слова. Она остановилась, наклонилась к нему и проговорила в самое ухо:

– Чем вы недовольны? Разве вы не слышали, что Лили де Мабийон тоже королева, только парижского полусвета?

Пожилой мужчина хохотнул, и Гардении его смех показался недобрым. Однако ей нечего было сказать на это, да к тому же она не совсем поняла, что имела в виду та дама.

Тетушка уже была около двери, за ней толпой следовали дамы. И только одна из них оставалась сидеть на другом конце стола. Прежде чем встать, она подняла руку, взяла за подбородок сидящего рядом с ней мужчину, притянула его к себе и страстно поцеловала в губы.

Гардения замерла от изумления. Она никогда не представляла, чтобы дама могла позволить себе такое на ужине или в любом другом месте, где ее могут увидеть.

Красивого молодого человека, развалившегося на стуле, поцелуй, казалось, ничуть не смутил. Он просто шлепнул даму пониже талии, когда она, вертя бедрами, прошла мимо него. Гардения заметила, что ее огненно-красное платье имеет очень откровенный вырез как спереди, так и сзади.

«Что сказала бы мама?» – в который раз задавалась она одним и тем же вопросом, следуя за дамами наверх в спальни и тревожась по поводу того, как ей реагировать на то, что они скажут или сделают. Но эту проблему решила за нее тетя Лили.

– Гардения, иди в свою комнату и приведи себя в порядок, – жестко сказала она, – а потом, когда будешь готова, приди ко мне.

Гардении ничего не оставалось, как подчиниться.

Мужчины задержались в столовой ненадолго – как раз настолько, насколько задерживался ее отец, когда они дома устраивали приемы, – и вскоре салон стал наполняться людьми, которые, поприветствовав тетю Лили и пожав ей руку, мигом, как казалось Гардении, кидались к покрытым зеленым сукном столам.

В нише тихо наигрывал оркестр. Сам зал, к удивлению Гардении, с полудня полностью преобразился. Везде были свежие цветы, стены украшали огромные гирлянды, а по потолку, подобно звездочкам, были разбросаны крохотные огоньки, что делало атмосферу таинственной и романтичной. Но, по-видимому, убранство салона никого не интересовало, и никто не слушал изумительную игру скрипок.

Гардения была уверена, что итальянец собирается пригласить ее на танец. Однако к тому моменту, когда она из спальни спустилась вниз, он уже шептался в углу с очень симпатичной женщиной, приехавшей уже после ужина. Она была одета в обтягивающее как перчатка платье из тончайшей, подобно паутинке, черной ткани. Волосы ее украшал эгрет [6] с бриллиантом.