Барбара Картленд - Парижские соблазны

– Вы правы, ваше превосходительство, – согласился с ним лорд Харткорт, на этот раз прекрасно понимавший, какое значение имеет завтрашний обед.

– Ладно, спокойной ночи, Харткорт. Развлекайтесь, – сказал напоследок посол.

Обрадовавшись, что можно избавиться от регалий, лорд Харткорт отстегнул их и передал Джарвису, затем взял цилиндр, перчатки и трость и сел в ожидавшую машину, которая должна была отвезти его к «Максиму».

Еще перед ужином он получил от Генриетты записку, в которой она сообщала, что встретится с ним в «Максиме». Записка, написанная совершенно безграмотно и надушенная любимыми духами Генриетты, вызвала у него улыбку. Он отлично знал, почему она решила приехать к «Максиму» раньше его. Ему она скажет, что якобы ей хотелось избавить его от лишнего беспокойства, а на самом деле она горела желанием показать своим приятельницам изумрудное ожерелье и услышать их завистливые возгласы до того, как он туда приедет.

Всю дорогу на улицу Мадлен лорд Харткорт спрашивал себя, кем его считают приятельницы Генриетты: глупцом или благодетелем? Он понимал: стоит ему шевельнуть пальцем, и любая из них с радостью поменяется местами с Генриеттой. Он не страдал от излишней скромности и хорошо знал себе цену. В Париже была масса богатых мужчин, но в большинстве своем немолодых, непредставительных и нетитулованных. Кроме того, подавляющая их часть была жената, а с женами всегда возникало множество сложностей. Конечно, вероятность того, что дамы из высшего общества и полусвета когда-либо встретятся, была крайне мала, однако любовниц никогда не покидало чувство – об этом ему в минуты откровений рассказывала Генриетта, – что жена – это враг, который изо всех сил старается уничтожить «сердечную подружку» мужа.

«Это вызывает – как бы поточнее выразиться – ужасное ощущение, будто кто-то стоит с ножом за твоей спиной, – рассказывала Генриетта, – и ты постоянно сознаешь, что она молится о том, чтобы тебя постигла неудача. Так хорошо, что ты холостяк».

«Когда-нибудь и я женюсь, – ответил тогда лорд Харкорт. – У меня в Англии большой дом, богатое поместье, и рано или поздно мне придется подумать о наследнике».

«Как ты думаешь, мне пойдет свадебный венок? – спросила Генриетта. – Тебе придется жениться на мне, чтобы выяснить это».

Она шутила, и они оба смеялись над ее словами. Дамы полусвета знали свое место и редко, можно сказать никогда, не покушались на те права, что принадлежали исключительно женам.

Теперь же, к досаде лорда Харткорта, ему опять вспомнился тот разговор. Наследник! Да, ему очень скоро придется задуматься об этом. Его сердце замерло от отвращения при мысли о дебютантках, которых начинают вывозить в свет, об их мамашах, снующих по бальным залам Лондона. В глубине души он понимал: Генриетта права, иметь женатого покровителя утомительно. Женатый мужчина должен сидеть дома с женой, но боже мой, если его жена будет похожа на одну из этих дебютанток, семейная жизнь ему быстро наскучит.

«Что со мной? Почему я так серьезен сегодня?» – спрашивал себя лорд Харткорт, хотя знал ответы на эти вопросы. Если честно, его совсем не тянет к «Максиму», он не горит желанием смотреть, как Генриетта красуется перед всеми в изумрудном ожерелье, стоившем ему таких денег.

Первым, кого он встретил у «Максима», был его кузен Берти, который стоял облокотившись на перила и выглядел весьма расстроенным.

– Она не пришла, – сообщил он лорду Харткорту.

Лорд Харткорт оглядел помещение с таким видом, будто считал, что Берти не заметил очевидного.

– Все старая компания. Нет маленькой Гардении! – жаловался Бертрам.

– Полагаю, герцогиня заперла ее в своей комнате, чтобы уберечь от таких волков, как мы, – поддразнивал его лорд Харткорт.

Тут он заметил, что к нему через толпу пробирается Генриетта. Выглядела она великолепно. Белое шифоновое платье оттеняло изумрудное ожерелье, рыжие волосы украшал огромный плюмаж из страусиных перьев. Туалет дополнял веер из таких же перьев.

– Что мне делать? – спросил Берти. – Вейн, ты должен помочь своему другу.

Внезапно лорд Харткорт почувствовал жалость к кузену.

– Побудь немного с Генриеттой, – сказал он. – Я попробую все выяснить.

Он пересек зал и, подойдя к столику, за которым сидела Лили де Мабийон, склонился к ней.

– Позвольте поблагодарить вас за восхитительный вечер, – проговорил он.

Герцогиня обернулась и подняла голову.

– О, лорд Харткорт, как это мило с вашей стороны. Но это я должна благодарить вас. Я слышала, что вы проявили исключительную сердечность по отношению к моей племяннице, когда она так неожиданно приехала.

– Я был счастлив сделать все, что в моих силах, – заверил ее лорд Харткорт. – Надеюсь, она уже отдохнула после своего длительного путешествия?

– Гардении сегодня намного лучше, – ответила герцогиня. – Но, конечно же, она не могла приехать сюда со мной. Вы же понимаете, юной девушке не пристало появляться здесь. – Лорд Харткорт был слишком изумлен, чтобы продолжать расспросы. После небольшой паузы герцогиня закончила: – Однако вы должны навестить нас, чтобы дать ей возможность лично поблагодарить вас за заботу. Как насчет завтрашнего чая? Обещаю вам настоящий английский чай. Я сама всегда пью только английский.

– А я подумывал о том, чтобы принять ваше великодушное приглашение на вечер, – озадаченно проговорил лорд Харткорт.

– Само собой, вечером я тоже вас жду, – заверила его герцогиня, – без вас прием будет неудачным. Но вы приходите и на чай, ведь никого больше не будет – только Гардения и я, и мы сможем поговорить об Англии. Я очень скучаю по родине, и, боюсь, Гардения тоже скоро соскучится. В половине пятого – я очень расстроюсь, если мы прождем вас напрасно.

Она протянула руку, и лорду Харткорту стало ясно, что разговор окончен. Некоторое время он пребывал в замешательстве, и вдруг ему показалось, что он все понял. Вот оно что! Герцогиня хочет пристроить свою племянницу как можно лучше, а кто может быть более престижной партией, чем он сам!

Гардения решила, что барон ей не нравится. У нее было ощущение, что он втайне посмеивается над всем, что она говорит. Она испытывала отвращение к его манере брать ее за руку и делать ей грубые комплименты, в которых чувствовалась явная неискренность.

Однако тете Лили он явно очень нравился. Когда бы он ни приезжал, она всегда радостно, как девушка, бежала ему навстречу. Она соглашалась со всеми его высказываниями и то и дело как-то странно заглядывала ему в глаза, иначе Гардения выразиться не могла.