Барбара Картленд - Парижские соблазны

– Стой рядом со мной и помогай принимать гостей, – сказала тетя Лили.

Однако она нечасто утруждала себя тем, чтобы представлять вновь прибывших, – просто махала рукой по направлению к игорным столам или к длинной, заставленной бутылками с шампанским и вазочками с икрой стойке, расположенной в дальнем конце салона.

Наконец, когда Гардении стало казаться, что прошла уже целая вечность, она увидела знакомое лицо и поняла, что по лестнице поднимается лорд Харткорт в сопровождении своего кузена, Бертрама Каннингэма.

При виде них она очень обрадовалась: ведь они единственные из всех гостей, с кем она хоть немного была знакома. К тому же ей, как всякой женщине, хотелось предстать перед ними в новом платье.

Тетя Лили протянула к ним обе затянутые в белые перчатки руки.

– О, лорд Харткорт, я так счастлива видеть вас! Я так огорчилась, когда вы не приехали сегодня к нам на чай.

– Я тоже расстроился, – ответил лорд Харткорт, – но, как я сообщил вам в записке, которую, надеюсь, вы получили, у меня были дела, я не мог уехать из посольства.

– Вы слишком серьезно воспринимаете жизнь, – улыбнулась тетя Лили. – Как вы поживаете, господин Каннингэм? Очень мило с вашей стороны, что вы приехали. – Она взяла Бертрама под руку и, заметив, что лорд Харткорт пожимает руку Гардении, поспешно добавила: – Гардения так добра, она помогала мне принимать гостей. Потанцуйте с ней, лорд Харткорт. Вентура никогда не простит меня, если не найдется ни одного почитателя его музыки. А мы с вами, господин Каннингэм, отправимся на поиски чего-нибудь выпить. У меня пересохло в горле.

Мужчинам больше ничего не оставалось, как только подчиниться тете Лили.

– Конечно, давайте потанцуем, – с серьезным видом обратился к Гардении лорд Харткорт, когда хозяйка в сопровождении Берти Каннингэма направилась к стойке в конце салона.

Он положил руку ей на талию, и она несколько обеспокоенно проговорила:

– Надеюсь, я не буду наступать вам на ноги. Мама учила меня, но мне редко удавалось танцевать с мужчинами. Вы должны извинить меня, если я окажусь неуклюжей.

– Уверен, с вами ничего подобного не случится, – галантно заметил лорд Харткорт.

Гардения обнаружила, что он прав. Так как он танцевал просто, без всякой претенциозности, она с легкостью успевала за ним, и они плавно, в такт музыке, скользили по залу.

– Какой замечательный оркестр! – воскликнула Гардения. – Никогда бы не подумала, что танцевальная музыка может быть столь прекрасна.

Они сделали несколько кругов по залу, когда лорд Харткорт заметил:

– Здесь жарко, не так ли? Аромат цветов одурманивает. Почему бы нам не выйти на балкон?

– Да, конечно, – согласилась Гардения, бросая взгляд на открытие стеклянные двери, ведущие на широкий балкон, который тянулся вдоль всего дома.

Они вышли на воздух. Дул слабый ветерок, лорд Харткорт подставил ему разгоряченное лицо.

– Так-то лучше, – произнес он. – У французов в домах всегда очень жарко.

– Но тетя Лили англичанка, – запротестовала Гардения.

– Ах да! – воскликнул лорд Харткорт. – Боюсь, я забываю об этом и всегда считаю ее француженкой, потому что у нее французский титул.

– Понимаю, – сказала Гардения.

Она положила руки в перчатках на перила и, подавшись слегка вперед, смотрела в сад. Ветер слегка шевелил листья деревьев, за которыми виднелись огни города.

– Ну как, вам здесь нравится? – поинтересовался лорд Харткорт.

– Мне очень интересно, здесь все по-другому, не такое, как я ожидала, – искренне ответила Гардения.

– Вы и сами выглядите по-другому, – заметил лорд Харткорт, облокачиваясь на перила и глядя на ее профиль. – Дело, наверное, в вашем платье. Оно очень не похоже на то, в котором вы приехали.

– Тетя Лили была так добра, что повезла меня к Ворту, – объяснила ему Гардения.

– Да, я слышал об этом, – проговорил лорд Харткорт.

– Удивительно, он сшил его всего за сутки! – продолжала Гардения. – С трудом верится, правда?

– Вы, возможно, понравились ему, – предположил лорд Харткорт. – Говорят, месье Ворт готов спешить только ради тех, кто ему понравился и кто, по его мнению, сделает честь его творению.

Гардения с улыбкой посмотрела на него.

– А я делаю ему честь? – спросила она.

Эти слова сопровождались легким кокетством. Наблюдая за дамами во время обеда, она почувствовала, что ее чопорность и серьезность совершенно не соответствуют царившей на приеме атмосфере.

– Вы очаровательны, – ответил лорд Харткорт. – Вы будете любезны с господином Каннингэмом?

Гардения, ожидавшая от него совсем не таких слов, растерянно посмотрела на него.

– Любезна с господином Каннингэмом? – переспросила она. – Я не очень понимаю, что вы имеете в виду.

– Думаю, вы все понимаете, – ответил лорд Харткорт, – но ваша тетушка решительно настроена держать его подальше от вас.

– Тетя Лили не разрешила мне ехать с ним кататься одной, – проговорила Гардения. – Она объяснила мне, что так не делают. Наверное, это я виновата, ведь практически сама предложила эту идею, но мне казалось, что в Париже все по-другому, совсем не так, как принято в Англии.

– Полагаю, вы понимаете, что вещи такого рода – всего лишь уловки, – заметил лорд Харткорт. – Мой кузен действительно горит желанием стать вашим другом. Он замечательный человек: добрый, великодушный. Вряд ли вы когда-нибудь пожалеете, что позволили ему первым показать вам Париж.

– Кажется, все хотят это сделать, – без всякой задней мысли сказала Гардения.

У нее возникло впечатление, а может, ей только привиделось, что при этих словах лицо лорда Харткорта застыло.

– Значит, у бедного Берти уже есть соперник, да? – спросил он.

И на этот раз Гардения не поняла, что он имеет в виду.

– Видите ли, дело в том, – сказала она, – что тетя Лили хочет показать мне Париж сама. Сегодня весь вечер я с сожалением размышляла о том, что у нее нет детей. Если бы у нее была дочь или сын, ей жилось бы намного лучше. Наверное, приятно устраивать вечера для своих друзей, но намного приятней устраивать их для всей семьи!

Лорд Харткорт промолчал, Гардения повернулась и взглянула на него. Ее глаза на изящном личике казались огромными. Вдруг он взял ее за подбородок.

– Не пойму, вы глупы или действительно так наивны, как кажетесь? – спросил он.

Гардения хотела было сказать, что ее возмущает, когда ее называют глупой, но вместо этого какое-то странное выражение, которое, несмотря на слабый свет из окон, она заметила в его глазах, заставило ее затаить дыхание. Они стояли и глядели друг на друга. Она кожей ощущала исходившую от его пальцев теплую силу, проникавшую ей в душу и наполнявшую все ее существо сладостным трепетом.