Бенджамин Дизраэли - Сибилла

— А эта вот юная особа хочет переправиться через реку, — продолжал мужчина. — Это же просто безумие! Я ей говорю: тебя там ждет верная смерть, а то и нечто похуже.

— Мне кажется, это очень неосмотрительно, — мягко сказала дама, по-видимому узнавшая Сибиллу.

— Увы! Что мне остается делать? — воскликнула девушка. — Мой отец остался на фабрике мистера Траффорда!

— Ладно, нам медлить нельзя, — заявил мужчина; его товарищ уже привязал лодку у берега, и, пожелав собеседникам всего наилучшего, они отправились своей дорогой, сопровождаемые остальной компанией.

Именно в эту минуту галопом подъехал джентльмен на маленькой прыткой лошадке; он поравнялся с запряженной пони коляской и воскликнул:

— Дорогая Джоан, я повсюду тебя разыскиваю. Я ужасно за тебя беспокоился. На том берегу беспорядки, и я опасался, что ты, возможно, перебралась через мост.

В ответ на это леди Джоан сообщила мистеру Маунтчесни о том, как она только что получила надлежащие сведения об обстановке, после чего супруги какое-то время шепотом совещались между собой. Наконец леди Джоан обернулась к Сибилле и сказала:

— Думаю, вам и в самом деле лучше отправиться к нам домой и подождать, пока всё немного не успокоится.

— Вы необычайно добры, — поблагодарила Сибилла, — но если бы я смогла вернуться в город через Моубрейский парк, то сумела бы, вероятно, как-то помочь отцу.

— Мы как раз направляемся в замок через этот парк, — сообщил джентльмен. — Вам лучше поехать с нами. Там вы, по крайней мере, будете в безопасности, и, может быть, нам удастся что-нибудь сделать для тех добрых людей за рекой, которые оказались в беде. — Он кивнул груму, тот подошел к нему и придержал лошадь; джентльмен спешился и, крайне учтиво приближаясь к Сибилле, заметил: — По-моему, мы с вами уже немного знакомы. Леди Джоан и я однажды имели удовольствие повстречать вас; кажется, это было у мистера Траффорда. Прошло уже много времени, но, — прибавил он тише, — вы не из тех, кого можно легко забыть.

Сибиллу нимало не тронули изысканные любезности мистера Маунтчесни, однако она была встревожена и растеряна, а потому согласилась на его и леди Джоан предложение и села в коляску. Свернув в противоположную от реки сторону, они поехали по дороге, которая в скором времени привела в парк. Мистер Маунтчесни мелкой рысью скакал впереди, Гарольд бежал следом. Около мили ехали они через угодья, обильно поросшие буйным лесом; леди Джоан не раз очень ласково обращалась к Сибилле, делилась с ней своими наблюдениями и беспрерывно пыталась отвлечь девушку от тяжелых раздумий, но тщетно. Наконец они вырвались из-под густой сени деревьев на обширные луга — и на пригорке, к которому они стремительно приближались, показался Моубрейский замок: современное здание, построенное по образцу средневековой крепости в стиле, который не отличался особым вкусом или гармоничными пропорциями, однако просторное, массивное и внушительное.

— А теперь, — сказал мистер Маунтчесни, поравнявшись с коляской и обращаясь к Сибилле, — я немедленно отправлю гонца, чтобы он разузнал новости о вашем отце. Ну а пока давайте надеяться на лучшее!

Сибилла сердечно поблагодарила его и вошла в Моубрейский замок.

Менее чем через час после прибытия Сибиллы в Моубрейский замок гонец, которого мистер Маунтчесни отправил разведать последние новости, вернулся и сообщил об ораторском триумфе Джерарда и о том, что всё окончилось благополучно: люди уже расходятся и возвращаются в город.

Как ни радушен был прием, оказанный Сибилле леди де Моубрей и ее дочерью, мысль о рискованном положении отца совершенно лишила девушку способности отвечать на их комплименты. Дамам была известна причина ее тревог и печалей; по-женски деликатно сочувствовали они ее горю, и поведение их было самым что ни на есть учтивым. Это очень тронуло Сибиллу, и она раскаялась в своих резких суждениях о том, что лишь чрезвычайные обстоятельства заставили ее развлекать этих уважаемых особ, ибо теперь, в домашней, непринужденной обстановке, они, безусловно, обрели в ее глазах немало пленительных, чарующих качеств. Потом пришли добрые вести об избавлении отца Сибиллы; обстоятельства этого избавления приятно тронули ее дочернюю гордость, проникли ей в самую душу, открытую теплу и доброте, — и тогда девушка дала волю своим чувствам. Слезы стояли в ее прекрасных глазах, и то были слезы не только умиления, но и признательности. К счастью, лорд де Моубрей в ту пору отсутствовал, а поскольку для всех остальных членов семьи вопрос о спорном наследстве был тайной, то и фамилия Джерарда не вызывала враждебности в этом кругу. Сибилла стремилась отвечать любезностью на любезность; все были очарованы ее красотой и грацией, образной речью и чудесной простотой. Леди де Моубрей безмятежно улыбалась и не раз тайком наводила на девушку лорнет. Леди Джоан, которую замужество сделало намного терпимее, вызвалась показать гостье замок. Леди Мод приводило в восторг каждое слово Сибиллы, каждый ее жест; что до мистера Маунтчесни, едва ли он думал о ком-то еще, кроме Сибиллы, с тех самых пор, как леди Мод поведала о ее божественном пении; не проходило и дня, чтобы он не пытался выведать со всем мастерством, приобретенным в Сент-Джеймсе {632} , имя и место обитания прекрасной незнакомки, теша себя мыслью, будто ведет хорошую партию — тем более что Сибилла, тронутая его безграничной добротой, уделяла ему немало внимания. Они осмотрели замок и собрались в музыкальной комнате. Сибиллу стали уговаривать спеть, и та наконец согласилась. Она обнаружила в зале ноты испанской духовной музыки, и эта находка пробудила все ее силы. Это было беспредельное счастье. Нет, упоение. Восторг! Леди Мод словно обезумела от дружеских чувств, мистер Маунтчесни уверовал, что сельская жизнь в августе может быть восхитительна, да и леди Джоан почти развеселилась оттого, что Альфред был так доволен. Леди де Моубрей предпочла остаться в своем будуаре с номером «Морнинг пост» {633} . Сибилла вывела последние ноты восхитительной мелодии, уже зашептались о завтраке, и вдруг Гарольд, который неотлучно сопровождал хозяйку и был любезно допущен мистером Маунтчесни в музыкальную комнату, выбрался из угла, где он всё это время лежал, и громко залаял.

— Это что еще такое! — возмутился мистер Маунтчесни.

— Гарольд! — с удивлением и укоризной воскликнула Сибилла.

Но пес не только не перестал лаять, но еще и завыл. Тем временем в залу торопливо вошел камердинер и с таинственным видом сообщил, что должен переговорить с мистером Маунтчесни. Означенный джентльмен немедленно удалился. Его не было какое-то время. Собака продолжала бесноваться. Когда же он вернулся, леди Джоан встревожилась. Перемена в его лице не ускользнула от неусыпного взора жены.