Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Дизраэли принялся писать «Молодого герцога» из-за потребности в деньгах. Стремясь полностью поправить здоровье после серьезного заболевания, вероятно вызванного нервным переутомлением от напряженной работы над «Вивианом Греем» (см.: Blake 1966b: 55), он решил предпринять длительное путешествие в страны Средиземноморья и на Ближний Восток. На поездку нужны были деньги. С предложением издать написанный им роман Дизраэли обратился к Колбурну, и тот опубликовал «Молодого герцога», заплатив автору гонорар в 500 фунтов (см.: Braun 1981: 44).

Дизраэли по-разному оценивал свое произведение. В письме к одному из своих приятелей он определил «Молодого герцога» как «ряд сцен, каждая из которых обеспечит удачу любому светскому роману», добавив: «Я уверен в его успехе, равно как и в том, что он окончательно испортит общественный вкус» (цит. по: Monypenny, Buckle 1968/I: 127). В письме к своей сестре Саре он заметил: «Мне совершенно безразличен „Молодой герцог“. Я никогда не ставил свою репутацию в зависимость от него; пусть же пользуется предоставленной ему возможностью» (цит. по: Braun 1981: 44). Анонсируя роман для переиздания в 1853 году, Дизраэли писал:

Любезному читателю стоит помнить, что «Молодой герцог» создавался, «когда королем был Георг IV» (1829), почти четверть века назад, а потому он имеет право на снисхождение, которое является привилегией юношеских сочинений. И хотя на его страницах предпринята попытка изобразить мимолетные нравы несколько фривольной эпохи, можно надеяться, что автору удалось передать мораль иного характера, более глубокую и незыблемую.

В предисловии же к собранию своих сочинений, опубликованному в 1870 году, писатель о «Молодом герцоге» не упоминает, хотя обо всех других романах там идет речь.

К «Молодому герцогу», вышедшему из печати в апреле 1830 года, критики отнеслись в основном положительно, исключение составил рецензент позитивистского журнала «Вестминстерское обозрение» («The Westerminster Review»). Его суждение о романе было жестким: «Паразиты, сикофанты, льстецы и охотники за сплетнями, а также смиренные компаньонки найдут в книге утешение и пользу» (цит. по: Blake 1966b: 58; перевод цит. по: Виноградов 2004: 20; ср.: Rosa 1936: 109).

Главный герой романа обладает наследственным правом на герцогский титул и крупнейшее в Англии состояние. С малолетства он круглый сирота. Его имуществом управляет опекун, мистер Дейкр, «богатый джентльмен-католик, представитель древнего рода» (Disraeli 1903: 2). В силу сложившихся обстоятельств детство и отрочество Джорджа Огастеса Фредерика не проходит под непосредственным присмотром законного опекуна; о мальчике заботится его дядя, граф Фитц-Помпей, исповедующий англиканскую веру. Последний держит в тайне, как он уязвлен тем, что в завещании его обошли стороной, а опекуном был назначен Дейкр, и тем не менее пользуется любым удобным случаем, чтобы отдалить того от мальчика. У Фитц-Помпея подрастает дочь приблизительно того же возраста, что и Джордж, и граф имеет виды на их будущий брак (см.: Ibid.: 3–5). После обучения в Итоне Джордж Огастес поступает в Оксфорд; там он попадает в историю и, «как все молодые люди, попавшие в историю, <���…> решает отправиться в путешествие» (Ibid.: 8). Из заграничного турне юноша выносит «знание если не человечества, то, по крайней мере, манер» (Ibid.: 9) и, возвращаясь в Англию, привозит с собой «французского повара, итальянского камердинера, немецкого егеря и греческого пажа» (Ibid.: 10).

Достигнув совершеннолетия и сделавшись сам себе хозяином, молодой герцог Сент-Джеймсский оказывается в центре внимания лондонского светского общества: чета Фитц-Помпеев устраивает в его честь прием, куда приглашены представители видных аристократических семейств; юноша обедает с Георгом IV (1762–1830; правление: 1820–1830 годы; см. ил. 92), своим крестным отцом, и занимает полагающееся ему место в Палате лордов. Со всех сторон он слышит похвалы собственной персоне и, поддаваясь им, не может «устоять против убеждения, что он — высшее существо даже по отношению к тем, кто его окружает». Отсюда произрастает уверенность юноши, будто «мир <���…> создан исключительно ради его удовольствия» (Disraeli 1903: 34) — и молодой герцог погружается «в океан наслаждений» (Ibid.: 31).

Получив от опекуна отчет о состоянии своих имущественных дел, герцог Сент-Джеймсский обнаруживает, что в годы его несовершеннолетия мистер Дейкр отлично их вел. Юношу начинают терзать угрызения совести: за всё это время он не удосужился возобновить личное общение с мистером Дейкром. Когда же такая возможность появляется — герцог встречает своего опекуна и его взрослую дочь Мей на балу в одном из аристократических домов Лондона, — он ощущает себя «в положении, достойном Гамлета» по отношению к дяде, так как из-за влияния Фитц-Помпея воспринимал мистера Дейкр а в ложном свете; в действительности последний оказывается «одним из наиболее утонченных людей в этом изысканном обществе» (Ibid.: 54).

Еще большее впечатление на молодого герцога производит Мей Дейкр. Он поражен не только ее красотой, но и остроумием, а также меткими и колкими репликами, которыми она отвечает ему, когда он пытается с ней заговорить. Однако сама Мей далеко не в восторге от Джорджа Огастеса.

У нее сложилось представление, будто она способна проницательно судить о характере человека при первой же встрече; в силу этой фатальной аксиомы она всегда попадала в рабскую зависимость от первого впечатления и неизменно становилась жертвой предвзятости.

Сложившееся у Мей предубеждение против Джорджа Огастеса имеет для героя печальные последствия. Когда юноша, влюбившись, делает ей предложение, он получает решительный отказ, который сопровождается словами: «Вы поступаете импульсивно, а не из принципа» (Ibid.: 116).

Отсутствие «принципа», то есть убежденности в правильности своих поступков, является как раз тем свойством, которое характеризует поведение молодого герцога до пробуждения в нем чувства к дочери мистера Дейкра. По словам Мэтью Розы, «герцогские резиденции и поместья, его балы, содержанки и чистокровные лошади становятся лондонской сенсацией» (Rosa 1936: 108). Однако век этой сенсации недолог. Мода на молодого герцога сменяется модой на лорда Мэрилебоуна, который экстравагантностью и богатством затмевает первого. Повторяемость данной ситуации указывает на инертность сложившейся традиции, во власти которой находится герой. Он просто подражает тому, что принято в лондонском свете. Автор замечает:

<���…> жизнь большинства людей неизменно вынуждена являть собой подражание. Мысль — это труд, на который способны немногие; истина же требует для своего постижения равное количество отваги и проницательности <���…>.