Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Критик отмечал сочувствие автора «Сибиллы» простому народу, но подчеркивал вторичность его знаний о нем, полученных «со страниц парламентских и статистических отчетов».

И всё же в одном отношении литературное мастерство писателя находило положительную оценку критика: «Со времени создания „Вивиана Грея“ <���…> до настоящего момента очень немногие писатели более основательно, чем он, проникали в пустую бессодержательность и претенциозность мира светских людей».

Свой окончательный вывод относительно романа Дизраэли рецензент сформулировал так:

Что бы мы ни думали о том, насколько уместно смешивать воедино наблюдения философа, целевые установки политика и материал романиста, мы приветствуем появление «Сибиллы», равно как и «Конингсби»; они были восприняты как знамение эпохи, знамение того, что отношения богатых и бедных, которые выражены в развитии сочувствия у первых и уменьшении страданий вторых, приобретают актуальное значение.

Одним из первых рецензентов «Сибиллы» был Теккерей, анонимно опубликовавший 13 мая 1845 года статью о дизраэлевском романе в «Морнинг Кроникл» (как годом раньше — отзыв о «Конингсби»). «Нет в том вины романтических писателей, если не все осозна ю т, что времена расшатались и настоятельно требуют восстановления», — начинает статью Теккерей, включая в состав собственной речи слова Гамлета [66]и давая понять, что Дизраэли в «Сибилле» обращается к проблеме обновления общества (МС 1845; цит. по: Stewart 1975: 205; см. также: Ray 1955: 77–86). Однако трактовка данной проблемы автором далеко не во всём удовлетворяет Теккерея. Он пишет:

Мы считаем, что лучшим материалом для романиста является быт и нравы, и посему предпочитаем романы, которые не касаются алгебры, религии, политической экономии и прочих абстрактных наук. Мы сомневаемся, уместно ли поднимать эти вопросы в романе, а также (если говорить честно) — достаточна ли компетенция в них автора.

«Сибилла» не соответствует данной установке рецензента, так как изобилует «бесконечными рассуждениями» на исторические и другие отвлеченные темы. Сравнивая «Сибиллу» и «Конингсби», Теккерей отдает предпочтение последнему:

<���…> этот роман мистера Дизраэли был обязан своим успехом отнюдь не философским мудрствованиям <���…>, а ядовитым портретам Тэдпола (Тэдпоула. — И.Ч.),Ригби, Монмута и прочих, отличающихся разительным сходством с оригиналом и необычайной меткостью. После Свифта у нас не было более искусного и наблюдательного мастера сатиры, чем мистер Дизраэли. За последнее время в своих выступлениях в парламенте он три или четыре раза не менее беспощадно высмеял премьер-министра Пиля (причем в глаза), чем в свое время наш великий сатирик — герцогиню Мальборо.

Такой «ядовитой иронии», по мнению Теккерея, не хватает «Сибилле».

Как отмечает Теккерей, в «Сибилле» «положительные симпатии автора принадлежат одновременно аристократии и народу». Рецензент не разделяет аристократических пристрастий Дизраэли, а вот сочувствие к народным массам оценивает положительно:

<���…> автор <���…> полон самой горячей симпатии к простому народу и посвящает бóльшую часть своего романа размышлениям о его будущем и описаниям его нынешнего состояния. Некоторые из этих картин производят потрясающее впечатление. <���…>. Эти страницы написаны честной, правдивой и благожелательной рукой.

К творческим достижениям Дизраэли Теккерей относит выраженную в романе мысль о том, что англичане расколоты на «две нации — „богатых и бедных“». Он утверждает:

Если эта книга заставила скольких-нибудь представителей одной нации задуматься о другой, она уже сделала важное дело; мы считаем, что мистер Дизраэли прав как никогда, говоря, что одна нация не знает, что делает другая, и что им пора уже познакомиться.

Идея о «двух нациях» лежит, по мнению рецензента, в основе композиции произведения:

Автор попеременно показывает нам то одну нацию, то другую, ведет нас от оргий крокфордских денди к развлечениям бедняков рабочих, от интриг парламентских партийных групп, изображенных с разящей иронией, к заговорам чартистов, чью ограниченность и эгоизм он бичует с не меньшей резкостью. Любовь двух молодых людей (описанная местами чрезвычайно трогательно) перекидывает мостик между этими двумя нациями.

Доброжелательно охарактеризовав Сибиллу и Эгремонта, основных персонажей любовной сюжетной линии, Теккерей переходит к второстепенным героям, «чья функция — содействовать развитию этого странного сюжета», и выделяет «некоторых из них, особенно принадлежащих к аристократическому кругу», которые «обрисованы <���…> с необыкновенным искусством»:

Две-три играющие в политику дамы; капитан Грауз (Граус. — И.Ч.),приспешник милорда; пресыщенные денди <���…>, чиновники Министерства финансов <���…> представляются нам наибольшими удачами автора, в отличие от персонажей из простого народа, шахтеров и фабричных рабочих, а также грозного предводителя «Бешеных кошек» («чертовых котов». — И.Ч.),которые фигурируют на другом полюсе и с которыми автор недостаточно хорошо знаком, чтобы набрасывать их портреты с той точностью, которая требуется от романиста.

Теккерей отрицал художественную ценность авторских отступлений в «Сибилле» и ставил под сомнение выраженные в них взгляды Дизраэли на историю Англии и роль в ней политических партий. А вот рецензент «Оксфорд энд Кембридж ревью» («Oxford and Cambridge Review»), предположительно Джон Меннерс, соратник Дизраэли по «Молодой Англии» (см.: Stewart 1975: 207), поместивший свой отзыв о романе в июльском номере журнала за 1845 год, наоборот, видел в авторских отступлениях главное достоинство произведения: «Мистер Дизраэли отважился изложить читателям свои взгляды на историю и политику; подтвердить и упрочить истинность этих воззрений — такова в первую очередь задача настоящей статьи». Рецензент исходил из необходимости признать опасность «того размаха, который получил культ богатства» в Англии, где «восемьдесят миллионов [человек] участвуют в железнодорожных спекуляциях, а одна восьмая населения страны находится за чертой бедности».

Допустим, что страна продолжит всё так же процветать и благоденствовать; допустим, что удвоятся восемьдесят миллионов и каждый четвертый, а не восьмой англичанин станет нищим — и что же тогда? — революция. Революция, какой еще свет не видел.

Заслуга автора «Сибиллы», утверждает рецензент, заключается в том, что он «видит шаткость подобной системы и весьма удачно разоблачает софистику и ложное толкование истории, на которых она основана, а также раскрывает последствия, к которым эта софистика в скором времени приведет». Сопоставляя «Сибиллу» с «такими замечательными произведениями», как «Прошлое и настоящее» («Past and Present»; 1843) Карлейля, рецензент уверен, что они не могут не произвести впечатления «даже на самых рьяных почитателей богатства». Автор рецензии подчеркивает: