Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Лотарь не мыслит празднование дня своего совершеннолетия без участия в торжестве супругов Кампьонов, которые к этому времени становятся его самыми близкими друзьями. Они принимают его приглашение. Празднование проходит в Мюриел Тауэрсе, главном родовом загородном поместье Лотаря, и носит грандиозный характер. В числе остальных гостей туда прибывают оба опекуна героя и англиканский епископ. Между епископом и кардиналом Грандисоном (а также их сторонниками) разворачивается настоящая борьба за Лотаря.

У епископа не было никакого абстрактного предубеждения против джентльменов, что надевают красные шапочки (то есть против кардиналов. — И.Ч.)<���…>; но при сложившихся обстоятельствах, каким бы любезным ни был его вид и елейным — выражение лица, он рассматривал кардинала как опасного соперника, помышляющего похитить из его паствы самого драгоценного прихожанина.

Однако истинное влияние на Лотаря оказывает Теодора. Это выясняется во время праздника в Мюриел Тауэрсе, когда она неожиданно объявляет герою, что долг призывает ее немедленно отправиться в Италию, чтобы сражаться там за освобождение страны. Лотарь с готовностью следует за ней. Он признаётся: «<���…> я уже давно решил, что, если мне будет дозволено, я без остатка отдам вам и свое богатство, и свою жизнь» (Ibid.: 269).

Когда действие — хронологически оно обозначено осенью 1867 года — переносится в Италию, Лотарь, ставший капитаном Мюриелем, вместе с полковником Кампьоном служит в рядах гарибальдийских добровольцев под командой генерала Бруджеса. Теодора находится там же и выполняет обязанности личного секретаря генерала. Она безуспешно пытается через сеть представительств общества «Мэри Энн» во Франции помешать перебросу французских воинских частей в Италию для поддержки вооруженных сил Пия IX, защищающих Рим. В схватке с противником Теодора, которая со знаменем в руках вдохновляет добровольцев идти в атаку, получает смертельное ранение и, умирая, берет с Лотаря обещание никогда не исповедовать веру Римской Католической Церкви. В битве при Ментане гарибальдийцы терпят поражение, а главный герой получает тяжелую рану.

Если в «итальянской» части романа действие развивалось в римских предместьях, то теперь оно перемещается на территорию Вечного города, где страх и паника, вызванные наступлением гарибальдийцев, сменились для сторонников Пия IX победным триумфом. Среди римских женщин, которые оказывают помощь пострадавшим на поле боя, трудится Клара Арундел, приехавшая в Рим вместе с семейством Сент-Джеромов. Осматривая очередного раненого, который находится в бессознательном состоянии, девушка неожиданно узнаёт в нем Лотаря.

Когда Лотарь, выздоравливая, начинает приходить в себя, он обнаруживает, что у его постели неотлучно дежурят монсеньор Кейтсби и отец Коулман. Показывая герою различные изображения лика Мадонны, Кейтсби интересуется, не пробуждают ли они у него каких-либо воспоминаний, но юноша не помнит «ничего с той самой секунды, когда он был сражен выстрелом на поле Ментаны» (Disraeli 1870b: 321). Когда он снова встает на ноги, у него входит в привычку ежедневно в сопровождении монсеньора Кейтсби посещать службу в иезуитской часовне, расположенной по соседству. Во время этих визитов Лотарь замечает, что прихожане выказывают ему знаки почтения, сообщает об этом Кейтсби и слышит в ответ: «<���…> [как и] любому, кто удостоился <���…> благодати Божией» (Ibid.: 328). Лотарь удивлен. Состояние здоровья позволяет ему нанести визит Сент-Джеромам, и он обнаруживает перемену в поведении леди Сент-Джером, которая также необычайно почтительна с ним. Лотаря никогда не оставляют одного: его всегда сопровождают либо Кейтсби, либо Коулман. Вскоре к ним присоединяется приехавший из Лондона Грандисон; с ним герой совершает поездки по Риму, в ходе которых кардинал рассказывает ему об учреждениях папской администрации и, в частности, о коллегии, ведающей пропагандой католицизма.

Вскоре Лотаря извещают о том, что в иезуитской церкви Святого Георгия Каппадокийского состоится молебен, на котором мисс Арундел выразит публичную благодарность за оказанную ей милость: ведь она волею Небес спасла жизнь своего соотечественника. Лотарь знает о роли Клары Арундел в его спасении и полагает, что должен присутствовать на богослужении, если она того пожелает. Реакция Клары оказывается не только положительной, но и восторженной: «Заодно подд е ржите меня <���…>, ибо я нуждаюсь в поддержке». В тот же вечер Кейтсби говорит Коулману: «Разрешилось! <���…> наконец-то всё разрешилось. Он не только придет, но и поддержит ее <���…>. Ни на минуту нельзя выпускать его из виду; ни одна живая душа не должна приближаться к нему» (Ibid.: 348).

На следующее утро после торжественного богослужения, которое посетили все высшие католические иерархи Рима, за исключением Папы (он не смог прийти из-за плохого самочувствия), главный герой, который наравне с мисс Арундел оказался главной фигурой этого события, в одном из римских печатных изданий обнаруживает статью, посвященную его личности. Там сообщается, что Лотарь был тяжело ранен в бою, сражаясь на стороне Папы, а также о том, что мисс Арундел явилась сама Пресвятая Дева Мария, которая поведала ей, что Лотарь будет жить, если Клара немедленно отправится к нему. Лотарь возмущен статьей. Он заявляет Грандисону, что эта заметка — «переплетение лжи и обмана» (Ibid.: 361). Но кардинал не проявляет своей обычной мягкости; он напоминает своему бывшему подопечному, что тот находится «в самом сердце христианского мира, где обитает истина и одна только истина» (Ibid.: 363), и призывает его «не поступать опрометчиво», так как газета, напечатавшая заметку, — «это официальное издание, и <���…> есть основание полагать, что в нем не публикуется ничего, что не было подготовлено или же тщательно выверено истинно благочестивыми людьми» (Ibid.: 361).

Для Лотаря наступает «самая мрачная пора в [его] жизни». У него возникает чувство, что он предал Теодору, женщину, «которую почитал и любил сильнее, чем кого-либо» (Ibid.: 365). Он не может выступить с публичным опровержением газетной статьи, так как оно непременно очернит имена леди Сент-Джером и Клары Арундел, которые самоотверженно ухаживали за ним, когда он в беспамятстве лежал в постели. Не хочет он обращаться и в британское посольство в Риме, поскольку ожидает услышать в ответ лишь насмешки. Ночью, никем не замеченный, Лотарь покидает дворец Агостини, где живет вместе с Сент-Джеромами, и отправляется — впервые без сопровождения — бесцельно бродить по улицам Вечного города. В итоге он оказывается в Колизее и, оглядевшись, ощущает, «что он уже не один»: