Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Двадцать седьмого февраля 1868 года Дизраэли был назначен премьер-министром торийского меньшинства. По выражению его предшественника, партийного коллеги графа Эдварда Смита-Стэнли, 14-го графа Дерби (1799–1869; см. ил. 99), покидавшего этот пост по болезни, он достиг «высшей ступени политической лестницы» (цит. по: Blake 1966b: 489). За время премьерства Дизраэли его отношения с английскими католиками (которые он после папской буллы 1850 года стремился наладить, рассчитывая на их голоса на предстоящих выборах), осложнились из-за конфликта с примасом английской католической общины кардиналом Генри Эдвардом Мэннингом (1808–1892; см. ил. 31). Конфликт развернулся в ходе обсуждения ирландского вопроса, который приобрел дополнительную актуальность в связи с неудачной попыткой подпольного общества, которое именовало себя «Ирландским республиканским братством» (Irish Republican Brotherhood), или «Фениями» (Fenies), поднять в 1867 году восстание в Ирландии. Блейк дает следующий комментарий:

Суть ирландской проблемы, как ранее признавал Дизраэли, заключалась в неудовлетворительной структуре землевладельческой системы, существовавшей в Ирландии, но ни консерваторы, ни либералы не сосредоточились на этом в 1868 году. Обе партии рассматривали проблему как, по сути своей, религиозную — что было справедливо лишь отчасти — и по-разному подходили к ее разрешению.

Дерби и Дизраэли предлагали субсидировать католический университет в Дублине, и Дизраэли, поощряемый Мэннингом, полагал, что может надеяться на дальнейшую поддержку кардинала, но, когда Мэннинг узнал, что Уильям Юарт Гладстон (1809–1898; см. ил. 29), глава либералов в парламенте, готов пойти в Ирландии на отделение Англиканской церкви от государства, он переметнулся на сторону либералов. Дизраэли не простил этого Мэннингу (см.: Ibid.: 496–497).

В 1868 году Дизраэли недолго оставался на «высшей ступени политической лестницы». В ноябре состоялись парламентские выборы, которые не принесли победы консерваторам, и в декабре правительство консервативного меньшинства ушло в отставку. Перейдя в оппозицию и не прерывая напряженной деятельности в качестве лидера консервативной партии, Дизраэли неожиданно вновь обратился к творчеству: в начале 1869 года он в полной тайне от всех, и в том числе от своего ближайшего политического окружения, принялся за написание нового романа, «Лотарь». В начале 1870 года личный секретарь Дизраэли Генри Корк с удивлением прочитал в газетах, что его патрон готовит к выпуску свое очередное произведение. Роман был опубликован 2 мая 1870 года и сразу же стал пользоваться большим спросом у читателей: тот факт, что экс-премьер-министр переключился на занятие художественной литературой, воспринимался как сенсация. В финансовом отношении публикация «Лотаря» оказалась прибыльным делом. К 1871 году доход автора от продажи книги составил свыше 6 тысяч фунтов.

Ободренный коммерческим успехом романа, Дизраэли выпустил осенью 1870 года десятитомное собрание своих сочинений с пространным авторским предисловием и приступил к созданию еще одного романа, но работа над ним была прервана поражением либеральной партии Гладстона на выборах 1874 года и возвращением Дизраэли к власти (см.: Ibid.: 517).

Ко времени, когда был напечатан «Лотарь», в английской литературе роман как жанр прочно занял ведущее место. Том Браун отмечает в своем исследовании:

В области художественной прозы XIX века период между публикацией «Сибиллы» и появлением «Лотаря» во многих отношениях является наиболее важным в девятнадцатом веке. Роман миссис Гаскелл «Мэри Бартон» увидел свет в 1847 году, за ним последовали <���…> «Север и Юг» и «Жёны и дочери». После огромного успеха «Ярмарки тщеславия» в 1847–1848 годах Теккерей опубликовал «Пенденниса», «Историю Генри Эсмонда» и «Ньюкомов». Величайший писатель эпохи Диккенс был на вершине своего творчества: «Домби и сын», «Давид Копперфилд», «Холодный дом», «Тяжелые времена», «Крошка Доррит», «Повесть о двух городах», «Большие надежды» и «Наш общий друг» — все эти произведения были написаны между 1848 и 1865 годами. В 1870 году Джордж Элиот уже опубликовала «Адама Бида», «Мельницу на Флосе», «Сайласа Марнера», «Ромолу» и «Феликса Холта» и начала работать над «Миддлмарчем». Троллоп уже издал «Последнюю хронику Барсета» и приступил к написанию пелисеровских романов. Если когда-либо и имел место золотой век английского романа, то это был он.

Шекспировская глубина и значимость, которых Карлейль требовал для романа в 1830-е годы (см.: Carlyle 1858: 139–149, 177), казалось, были достигнуты в этот период; недаром в Англии в конце XIX века, как о том сообщал своим читателям русский журнал «Исторический вестник», бытовало мнение, что «английский роман ведет свое начало не от сэра Филиппа Сидни, Дефо и других авторов <���…>, но от шекспировских драм» (ИВ 1898: 874). Вероятно, высший авторитет, приобретенный романистами в «золотой век» развития романной прозы, позволил рецензенту «Нью мансли мэгэзин» в своем отзыве о дизраэлевском «Лотаре» утверждать:

Нам весьма интересно, хотя и неудивительно, то, что мистер Дизраэли вновь обратился к роману как средству выражения. Он осуществил честолюбивую мечту своей юности: побывал премьер-министром Великобритании — и вполне резонно можно предположить, что он пожелает бросить ретроспективный взгляд на то самое время, когда он развлекал читателя своими блистательными романтическими романами.

В плане художественного мастерства «Лотарь» полностью удовлетворял критика: «Замысел безупречен и легко различим, пропорции соблюдены, общая симметрия выдержана, колорит насыщенный и эффектный, над всем произведением витает та нежная волшебная сила, которая говорит <���…> о таинственном даре, что именуется гением». Рецензент считал, что задача, которую ставит перед собой романист, заключается в том, чтобы «предостеречь нас, просвещенных и самодовольных жителей девятнадцатого столетия, от опасности <���…> папской власти и особенно предупредить молодых аристократов Великобритании относительно тонкого искусства священников-иезуитов». Эта последняя цель, подчеркивал автор статьи, распространяется не только на аристократов, но и вообще на всех молодых людей, «обладающих восприимчивой и впечатлительной натурой». Отсюда делался вывод о дидактичности «Лотаря», который оказывался «столь же назидателен, как и „Ромола“» [227], но в отношении поучительности предпочтения отдавались роману Дизраэли. Рецензент отмечал, что дидактизм «Лотаря» «шире и разнообразней, а имя его автора в течение ряда лет имело большее влияние в Европе» (NMM 1870: 232–234; цит. по: Stewart 1975: 264–266).

Однако столь благожелательно были настроены далеко не все критики. В «Блэквуде» и «Квортерли ревью» («Quarterly Review») появились пространные отрицательные рецензии. В первой из них язвительно излагалось содержание «Лотаря»; произведение осуждалось и было названо «глупым романом» (см.: Stewart 1975: 247–252; ср.: BEM 1870а: 773–796; BEM 1870b: 129–132). Во второй под сомнение ставилась дидактическая направленность «Лотаря». Критик утверждал: