Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Леди Делорейн, готовая к такому исходу, была спокойна; леди Сент-Джулианс ничего подобного не предвидела и пришла в неистовое волнение от этой ошеломительной победы. К ее ликованию примешивалось смутное, но крайне неприятное ощущение того, что леди Делорейн ее опередила, обо всём договорилась с новым министром, возможно, даже поставила в известность двор. В то же время распаленному воображению этой благородной дамы казалось, будто важные придворные должности, которые она выделила для себя и своего мужа, выскользнули у нее из рук. Мысли о притязаниях, надеждах и интересах ее многочисленных детей заполонили смятенное сознание леди Сент-Джулианс. Что, если Чарльзу Эгремонту достанется место, на которое она прочила Фредерика или Огастеса? Что, если лорд Марни станет шталмейстером? {512} Или лорд Делорейн снова поедет в Ирландию? В беспокойном волнении уверовала она во все эти несчастья — и, завладев «герцогом», чтобы леди Делорейн не смогла получить в распоряжение его слух, решила как можно скорее добраться до дома, дабы, не медля ни секунды, написать сэру Роберту.

— Вряд ли они уйдут, не назначив хотя бы несколько пэров, — сказал сэр Вавассур Фейербрейс мистеру Джермину.

— Ну почему же, они и так распределили достаточно титулов.

— Хм! Я знаю, что обещание было дано Таббу Суиту, а также Гипгипхопу. Не думаю, что Гипгипхоп сможет вновь показаться в «Будлзе» без короны на голове.

— Не понимаю, с какой стати этим господам понадобилось выходить из игры, — сказал мистер Ормсби. — Какое значение имеет перевес в пять, десять, пусть даже двадцать голосов? Я еще застал времена, когда приличным большинством считалась треть Палаты. Так было в эпоху лорда Ливерпуля. Лорд Монмут частенько рассказывал, что в стране был десяток семей, которые, если им только удавалось прийти к единогласию, могли постоянно делить между собой правительство. Ах! Старые добрые времена! В ту пору мы никогда не переносили дебаты, а сидели до победного конца, как и положено джентльменам, которые с годами привыкли не спать всю ночь напролет, а после заседания ужинали у «Вотье» {513} .

— Ах, Ормсби, любезный, — воскликнул мистер Бернерс, — не вспоминайте «Вотье» — у меня слюнки текут.

— Ормсби, вы станете баллотироваться от Бирмингема, если парламент распустят? — спросил лорд Фитц-Херон.

— Меня просили об этом, — ответил мистер Ормсби, — но Палата общин уже не та, что в мое время, и я не желаю снова туда вступать. Если бы я имел представление о коммерческой деятельности, то стал бы членом приходского управления в Мэрилебоне {514} .

— Повторяю в сотый раз, — сказал матери лорд Марни, вставая с дивана, где они какое-то время беседовали, — если кто-то считает, будто я хочу, чтобы леди Марни стала придворной дамой, то это ошибка, леди Делорейн. Я бы очень хотел, чтобы все это уяснили. Я семейный человек и хочу, чтобы леди Марни всё время была при мне. Если я чего и желаю, то исключительно для себя. В домашнем быту, я надеюсь, учитывается положение каждого члена семьи. После всего, что случилось, страна на это рассчитывает.

— Но, дорогой Джордж, по-моему, это и в самом деле поспешное…

— Положим, что это так; но я советую тебе, дорогая мама, не падать духом. Я слышал, как леди Сент-Джулианс только что в столовой просила герцога пообещать, что ее Огастес станет лордом Адмиралтейства {515} . Она еще прибавила, что Казначейство не подходит, оно ведь не обеспечивает жильем, а средства, которые принесло ее сыну приданое жены, не позволяют арендовать дом за тысячу фунтов в год.

— Он не получит Адмиралтейства, — сказала леди Делорейн.

— Она и сама метит в придворные.

— Бедняжка! — вздохнула леди Делорейн.

— Это доподлинно известно? — спросила влиятельная дама из стана вигов, обращаясь к мистеру Эгертону, своему собрату по партии.

— Доподлинно, — сказал тот.

— Я могу стерпеть что угодно, но только не торжествующий взгляд леди Сент-Джулианс, — сказала дама из вигов. — Я и в самом деле считаю, что, если бы всё делалось только ради того, чтобы облегчить участь Ее Величества, этим людям следовало бы стоять на своем.

— А нужно ли менять придворных? — спросил мистер Эгертон.

— Не делайте такое серьезное лицо, — обаятельно улыбнулась дама, — мы окружены неприятелем.

— Вы завтра будете дома рано утром? — уточнил мистер Эгертон.

— Так рано, как вам угодно.

— Отлично, тогда и поговорим. Леди Шарлотта кое-что услышала: nous verrons [31].

— Courage [32]: двор на нашей стороне, а страну вообще ничто не заботит.

— Всё в порядке, — сказал мистер Тэдпоул. — Они не у дел. Лорд Мельбурн был на приеме у королевы и посоветовал Ее Величеству отправить за герцогом, а герцог посоветовал Ее Величеству отправить за сэром Робертом.

— Вы уверены? — спросил мистер Тэйпер.

— Говорю вам, сэр Роберт сейчас на пути во дворец; я видел, как он проехал при полном параде.

— Это уж слишком, — сказал мистер Тэйпер.

— И что же нам теперь делать? — спросил мистер Тэдпоул.

— Мы не должны распускать парламент, — произнес мистер Тэйпер. — Нас не поддержат.

— Поддержат точно так же, как и всех остальных, — возразил мистер Тэдпоул, — только, конечно, никто бы и не подумал о роспуске до следующей регистрации. Нет-нет, это весьма сговорчивый парламент, можете на него рассчитывать. Мятежные радикалы однажды выставили этих людей за дверь, а теперь впустили назад — но вовсе не собираются им помогать. Это ставит нас в равные условия. И потом, есть важная группа, которую стоит взять в оборот: я имею в виду Трусов, людей, которые страшатся роспуска. Не сойти мне с этого места, если мы не создадим из этих Трусов крепкое консервативное большинство в двадцать пять голосов.

— Под покровительством Казначейства, — подхватил мистер Тэйпер, — страх вкупе с благосклонностью. Грядет роспуск, и во всех округах, где мы получим отказ от наших сторонников, мы сможем рассчитывать на Трусов.

— Потом, есть несколько набожных людей, которые хотят на долгое время отойти от дел и уже давно желают найти повод для того, чтобы стать ренегатами, — продолжил мистер Тэдпоул. — Нужно убедить сэра Роберта организовать какое-нибудь религиозное движение, и это упрочит в наших рядах сэра Мели-Молитвия и юного мистера Салема {516} .

— Ни в коем случае нельзя обходить стороной Церковную комиссию, — вставил мистер Тэйпер. — Комиссии и комитеты нужно поддерживать при любом раскладе.

— Кроме того, это припугнет святош, — сказал мистер Тэдпоул. — Если мы устроим ему выступление в Эксетер-Холле {517} , то всё пройдет гладко, будь это хоть собрание, посвященное проблеме рабства.

— Это непросто, — сказал Тэйпер, — он не должен давать никаких обещаний — даже в отношении права обыска {518} . И всё-таки мы могли бы подыскать нечто такое, что вызовет бурю эмоций и не затронет никаких законов, что относится исключительно к прошлому, но благодаря своей приобретенной на практике мощи актуально и по сей день. Что вы скажете о памятнике Уилберфорсу или чествовании Кларксона? {519}