Дэвид Бекхэм - Моя команда

Едва ли не первый звонок по телефону, который я сделал, был адресован Алексу Фергюсону — просто чтобы сообщить ему, что на белом свете появился еще один парень по фамилии Бекхэм, причем парень совершенно великолепный. У него были собственные сыновья, и, как мне думается, он отлично понял, какие чувства я испытываю. После поздравлений он велел мне не беспокоиться по поводу скорейшего возвращения в Манчестер для тренировок, а оставаться пока с Бруклином и Викторией и вернуться за день до следующей игры. В субботу я сражался против «Челси», а затем примчал назад в Лондон. Сначала у Бруклина возникли проблемы с кормлением, поскольку он срыгивал все молоко. Помнится, в тот вечер Виктория нарядила его в малюсенький бело-зеленый комбинезончик, и я пришел очень вовремя, чтобы увидеть, как все, недавно съеденное им, тут же извергается обратно, залив всю его одежку и постель. Это походило на некое приветствие, специально организованное для меня, чтобы я лучше понял, насколько весело и прекрасно быть папой.

День, когда Виктория и Бруклин возвратились домой, был по-настоящему безумным и, честно говоря, ничего хорошего он в моей памяти вообще-то не оставил. Мы примерно представляли себе, каким образом могут развернуться события на выезде из больницы «Портленд». Достаточно было выглянуть из окна, чтобы увидеть огромный плакат, повешенный напротив поперек витрин сразу нескольких магазинчиков: «К БРУКЛИНУ — СЮДА». Мы предварительно договорились с больницей и с полицией, которые на пару сделали все возможное, чтобы помочь нам: позаботились насчет прохода до автомобиля, повесили на всех окнах вокруг задних сидений занавески. В общем, они сделали все, что мы смогли придумать, пытаясь прорваться через целую армию газетчиков, фотографов и доброжелателей, не причинив при этом вреда малышу, которому исполнилось только несколько дней, и его очень утомленной мамочке. Все наше возвращение превратилось в нечто подобное армейской операции, и везде, где требовалось мое участие в ней, я старался внести свою скромную лепту. Но мне никогда до сих пор не приходилось крепить в машине специальную колыбель для грудного ребенка. В результате я все время хватался не за те ремни, устанавливал эту штуковину не так, как следовало, неправильно пользовался застежками, и в конце концов вместо меня это пришлось сделать акушерке.

Устроившись кое-как в машине, мы плотно задернули занавески и потому — если не считать сотен вспышек фотокамер — фактически не видели всей суеты вокруг нас, пока, добравшись домой, не узрели эту картинку по телевидению. А пока мы с визгом вылетели за ворота — налево, затем направо, потом еще раз направо — и выскочили на Мэрилбоун роуд. Пресса разместила по пути следования свои автомобили-перехватчики, которые мчались рядом с нами так, чтобы фоторепортеры могли нащелкать нужные им кадры. Полиция, однако, предвидела то, что потом действительно случилось, и, считая ситуацию опасной для нас и всех прочих автомобилистов, она на несколько минут закрыла главную дорогу для движения, чтобы мы могли оторваться от преследователей. Откровенно говоря, наш водитель проявил себя во всем блеске — он надавил педаль газа до пола, и приблизительно через сорок минут мы были там, куда хотели попасть, — в опрятной и безопасной гостиной Тони и Джекки, где каждого ждала чашка ароматного чая. Мы фактически и без того жили в доме Адамсов, пока незадолго до родов не купили себе собственное гнездышко в южной части Лондона. Но где молодая мама может лучше устроиться, чем в доме своих родителей?

Бабушка с дедушкой крутились возле ребенка, и на несколько минут мы с Викторией остались наедине, потягивая чай и глядя друг на друга. Уверен, что подобный момент доводилось пережить каждому свежеиспеченному родителю. Ты ощущаешь в этот миг дуновение реальной жизни, и никто не может сказать тебе, что сейчас нужно делать и как поступать. Тебе остается только глубоко вздохнуть: «Ну вот, все правильно. у и что теперь?»

Виктория кормила малыша грудью примерно с месяц. Я в любой ситуации проявляю подлинную заботу о своих близких, но те первые дни, когда я наблюдал за своей будущей женой, нянчащей нашего мальчика, и видел, как она питает его своим молоком и любовью, сделали эти чувства еще более сильными, чем когда-либо прежде. Однако какими бы потрясающими ни были эти ощущения, через несколько недель я начал задаваться вопросами: «Знаете что, люди? Мне тоже хочется поучаствовать в этом деле и кормить своего малыша».

Для Виктории, как и для каждой матери, кормление грудью было по-настоящему утомительным занятием, так что она, не особо сопротивляясь, позволила мне совершить набег на магазинные и аптечные полки с товарами для младенцев. Я возвратился с уймой всякого добра: бутылочек, подогревателей, насосов, стерилизаторов и прочего. Со стороны я, должно быть, совершая все эти покупки, напоминал какого-то полубезумного ученого-химика. Но я был доволен проделанным. Игра стоила свеч: мне оставалось только добавить в бутылочку немного материнского молока — и вот вам результат: мне никогда не забыть, как Бруклин лежал в тот день рядом со мной на кровати. Это был мой мальчик, я держал его на руках и кормил из соски, а он довольно урчал, словно вся его жизнь зависела от меня и от этого несложного действия.

Это было удивительное время. У нас в «Юнайтед» события разворачивались захватывающим образом, а я каждый раз, когда мог, приезжал в Лондон, чтобы увидеться с Викторией и Бруклином. Так было до того момента, когда они перебрались в Манчестер, чтобы находиться рядом со мной в новой квартире, которую мы купили на Олдерли-Эдж. А пока я старался не переусердствовать в поездках туда-сюда, хотя всегда находил вождение машины в большей мере отдыхом, чем утомительной работой. Кроме всего прочего, это было мое личное время, когда я мог остаться наедине с собою, а у меня его не так уж и много. Но даже с учетом всех этих соображений я никогда не ездил в Лондон в последние дни перед игрой. Возможно, некоторые люди считали, что и этого слишком много, но каждый раз, когда я видел двух самых дорогих и важных людей в моей жизни, я испытывал удивительный прилив новых сил. Это позволяло мне словно подзарядиться энергией, чтобы потом возвратиться на «Олд Траффорд» готовым к еще большим свершениям. Если что-нибудь тогда и давило на меня, так это невозможностью проводить с ними больше времени.

Первые несколько месяцев Бруклин тяжело давался Виктории. Она так много и так долго работала в составе «Спайс Герлз», вложила столько усилий в успешную карьеру — и вдруг ей пришлось остановиться, а вместо этого сосредоточить всю свою энергию и внимание на только-только появившемся на свет крохотном ребенке, который полностью зависел от нее. Уверен, что любой матери знакомы подобные чувства. Вовсе не хочу сказать, что Виктория не хотела заниматься малышом, но в любом случае новая ситуация была сильнейшим шоком для ее нервной системы. Вся ее жизнь и всё вокруг вдруг разом изменились, причем в том направлении, к которому она не была готова. И без того непростые обстоятельства стали еще сложнее, когда она перебралась в Манчестер и очутилась вдали от своих родных и друзей.