Дэвид Бекхэм - Моя команда

Следующей шла речь Тони, и вот она была, действительно, к месту и полна любви. Мы с Викторией снова ощутили комок, подкатывающий к горлу. Думаю, и он тоже понимал, какие чувства обуревали нас:

— Дэвид и Виктория росли на расстоянии пятнадцати минут езды друг от друга. И хоть они никогда не встречались, очень многое в их происхождении, моральном облике, человеческих качествах и воспитании было одинаковым. Оба они старались кем-то стать и упорно трудились над тем, чтобы выстроить собственную жизнь. Когда Виктория посещала балетную школу, Дэвид ходил на футбольные тренировки. Каждый из них очень много и упорно работал, чтобы достичь того, к чему они пришли. А теперь им действительно повезло — после всех этих трудов найти друг друга.

Затем очередь дошла до Гэри. А надо вам сказать, что мой шафер, никак не предупредив меня, заранее попросил Викторию дать ему на время один из ее саронгов. К тому моменту, когда ему предоставили слово, каждый из присутствующих успел выпить достаточно вина, чтобы пребывать в надлежащем настроении. Я понятия не имел, что именно он собирается сказать. Или сделать. Во всяком случае, когда он поднялся со своего места облаченным в саронг, это уже было хорошим началом. Выглядел Гэри действительно забавно, хотя самое забавное в его проделках, возможно, получалось случайно. Каждый раз, отпуская какую-либо шутку, он забывал убрать микрофон от губ. Как случилось, что все его упражнения с баллончиком дезодоранта пошли насмарку? В результате все могли слышать, как сам Гэри чуть ли не заходится от собственных шуток. Впрочем, он нервничал ничуть не меньше меня, но в итоге мой шафер оказался великолепным. Как и весь этот день.

Хотя мы одолжили на нынешний вечер у Перигрина его няньку, мы с Викторией сами решили приготовить Бруклина ко сну. Потом возвратились в шатер, где вечеринка была в самом разгаре. Повсюду красовались подушки и подушечки, портьеры и драпировки, и все здешнее убранство носило ярко выраженный ориентальный, в основном индонезийский характер. Невеста и жених, конечно, должны были в этот вечер вместе прокружить первый танец, в то время как остальные гости блуждали от одной группки к другой. Наступили те несколько часов, когда каждый мог пройти по кругу и поговорить со всеми, передать привет общим знакомым, нащелкать новые фотографии и обменяться сделанными прежде, а потом, после того как пробила полночь, все дружно выкатились наружу, где предстоял большой фейерверк. И он впрямь оказался удивительным зрелищем, причем даже Виктория и я не знали в точности, чего следует ожидать. Это шоу получилось захватывающим и доставило всем огромное удовольствие, став блистательной вершиной нашего восхитительного дня.

Я был так счастлив и так горд — или, если хотите, так доволен и удовлетворен, — как никогда в жизни. Мы с Викторией были взволнованы, ощутив себя Хозяином и Хозяйкой, Мистером и Миссис. А ведь когда человек испытывает такие чувства, как мы в эту минуту, ему кажется, что и все остальные восхищены ничуть не меньше. В конце концов, в футбольном мире старшие тренеры обычно рады видеть, как их игроки женятся, после чего устраивают свою жизнь и немного успокаиваются. Однако в первые дни и недели после нашей свадьбы мне, казалось бы, самой судьбой предназначено было стать тем исключением, которое доказывает правило.

Предсезонные тренировки были уже буквально на носу, а я, как и любой молодожен, страстно жаждал медового месяца. Расширенный состав первой команды был тем временем разбит на две группы: большинство ребят отправились за три моря в Австралию на своего рода гастрольное турне, тогда как контингент, входивший в сборную Англии, который успел потренироваться летом во время подготовки к выступлениям на международной арене, получил немного больше свободного времени. Возможно, это было с моей стороны ошибкой, но я попросил еще парочку дней, чтобы мы с Викторией смогли вместе провести недельку за границей. Фактически с этой просьбой обратился к руководству клуба даже не я сам, а мой агент, Тони Стивенс. Он по своим делам встречался с председателем правления «Юнайтед» Мартином Эдвардсом, и по ходу они заговорили о свадьбе, причем Тони как бы мимоходом упомянул, что я хотел бы получить несколько дополнительных дней отдыха и съездить в какое-нибудь экзотическое местечко. Нам вовсе не хотелось садиться в самолет и лететь куда-то лишь затем, чтобы тут же развернуться и отправиться обратно. Мартин Эдвардс не счел это проблемой, но когда наш отец-командир услышал обо всем, то рассмотрел подобное обращение к начальству как действие за своей спиной и через голову. Он не был особенно доволен таким поворотом событий и с ходу дал мне знать о своих чувствах по данному поводу. Стараясь не принимать близко к сердцу взрыв эмоций, обрушившийся на меня из телефонной трубки, я окунулся в вихрь медового «месяца», а затем доложил о прибытии — прежде, чем другие члены сборной Англии, и в тот момент, когда остальная часть первой команды еще выступала по другую сторону земного шара. После этого я немедля стал тренироваться вместе с запасными.

Да, мы сумели добиться огромного успеха и сделать триплет. Сумели вступить в новый сезон, полные веры в то, что нам по силам проделать то же самое снова. Но наш отец-командир словно забыл обо всем случившемся и собирался, не обращая внимания на прошлые достижения, добиться, чтобы никто не посчитал само собой разумеющимся немного расслабиться. А своими действами по отношению ко мне он, вероятно, просто старался вернуть меня на землю: ведь я только что пережил самые удивительные шесть месяцев своей биографии и испытывал такое чувство, что мои дела просто не могут идти лучше — будь то на «Олд Траффорде» или у семейного очага. Если бы шеф спросил, я сказал бы ему, что не нуждаюсь в том ударе, который он из лучших побуждений нанес мне в начале сезона. Я всегда был неотъемлемой частью того, что происходило в «Юнайтед», и воспринимал это как свое личное дело. Так что любой намек, любое подталкивание со стороны кого бы то ни было равного или вышестоящего — товарища по команде, члена администрации или самого отца-командира — было лишним и даже вредным. Я не думал и не считаю, что шеф действовал тогда правильно, но понимал, почему он отреагировал именно так, а не иначе. Как всегда, этот человек делал то, что, по его мнению, было лучшим для команды. А мне оставалось только одно: не лезть в бутылку и решительно взяться за дело.

Начиная с того поразительного полуфинала против «Арсенала», наша команда чувствовала себя неудержимой: мы выходили на каждую игру уверенными в том, что выиграем. И на этой уверенности въехали в новый сезон 1999/2000 годов. Мы великолепно начали его и в течение следующих девяти месяцев практически не оглядывались назад. Даже странное и досадное поражение (до сих пор помню, как мы легли 0:5 в матче против «Челси») не остановило нашего наступательного порыва. То счастье, которое я испытывал дома, каким-то образам помогало мне чувствовать себя счастливым и в игре в футбол — как за «Юнайтед», так и в сборной Англии. После злополучного турнира «Франция-98» я — даже в самые трудные для меня времена никогда не задавался вопросом о том, продолжать ли мне выступать за свою страну. И независимо от разговоров окружающих я был горд возможностью играть на международном уровне и никогда ни на миг не задумывался о прекращении таких выступлений, даже если бы это могло каким-то образом ослабить давление, оказываемое на меня. Мои единственные сомнения касались того, имею ли я в перспективе какое-то будущее в сборкой Англии, если ею будет руководить Гленн Ходдл. Я всегда испытывал такое чувство, что рано или поздно он найдет возможность от меня избавиться.