Стивен Кинг - Темная половина (Dark Side)

– Да. Я все понимаю.

– "Мы оба. Я... и Старый Лис Джордж".

– Я сейчас уезжаю, но патрульная полицейская машина будет дежурить круглосуточно у вашего дома, пока вся эта чертовщина не закончится. Эти парни настороже, Тад. И если копы в Нью-Йорке были немного беззаботными, эти медведи – ни коем случае. Никто теперь не хочет недооценивать этот призрак. Никто не собирается забывать о вас или покинуть вас и вашу семью хотя бы на минуту. Одни люди будут охранять вас, а другие тем временем будут вести для вас поиски. Вы понимаете, надеюсь?

– Да, я понимаю. – И Таду подумалось: «Сегодня, завтра. Следующая неделя. Может быть, следующий месяц. Но следующий год? Вряд ли. Я это знаю. И он тоже это знает. Сейчас они пока не полностью верят словам Джорджа о том, что он пришел в себя и утихомирился. А позднее они будут... пока недели идут за неделями и ничего не происходит, они будут просто вынуждены поверить в истинность его слов. Это будет выгодно не только политически, но и экономически. Потому что Джордж и я знаем, как вращается этот мир вокруг солнца по своей раз и навсегда заведенной траектории, точно так же, как мы оба знаем, что как только все займутся поджариванием других выловленных рыб, Джордж покажется здесь и поджарит меня. НАС».

Еще через пятнадцать минут Алан все никак не мог уехать из полицейского управления в Ороно. Он по-прежнему был на телефоне. Линия была забита помехами. Молодая телефонистка говорила с ним слегка извиняющимся тоном: «Вы не подождете еще немного, шеф Пэнборн? Сегодня один из худших дней в работе нашего компьютера».

Алан подумал, стоит ли объяснять ей, что он не «шеф», а шериф, но решил не беспокоиться по этому поводу. Эту ошибку делал почти каждый. – Да, конечно, – ответил он.

Занято.

Он сидел в узеньком маленьком кабинете на самых задворках управления; если бы его передвинули еще чуть назад, то Пэнборн оказался бы уже в густых кустах. Комната была завалена пыльными архивными папками. Единственный стол был беженцем из школы, с покатой поверхностью, с поврежденной крышкой и чернильницей. Алан установил ее на коленях и бесцельно перекатывал вперед и назад. Одновременно он крутил и листок бумаги по столу. На бумажке рукою Алана было выведено: «Хью Притчард» и «Госпиталь графства Бергенфилд. Бергенфилд, штат Нью-Джерси».

Он думал о своей беседе с Тадом, полчаса тому назад. Все, что он сказал Таду, сводилось к успокоению Бомонта надежностью его полицейской охраны, к рассказу, как бравые патрульные ребята будут геройски защищать Тада и его жену от безумного маньяка, возомнившего себя Джорджем Старком, если, конечно, это безумец появится. Алан очень сомневался, что Тад поверил всему этому. Это сомнение связывалось и с тем фактом, что человек, пишущий романы для заработка, должен иметь наметанный глаз и уши, чтобы сразу опознать сказки.

Да, они будут пытаться защитить Тада и Лиз, обеспечить надежное их прикрытие. Но Алан хранил в памяти происшедшее в Бэнгоре в 1985 году.

Женщина просила дать полицейскую охрану и получила ее после того, как ее муж, с которым она давно не ладила, жестоко избил се и угрожал вернуться и убить ее, если она попытается выполнить свое намерение развестись с ним. Две недели этот человек ничего не предпринимал. Полицейское управление Бэнгора уже готовилось снять наблюдение, когда вдруг появился этот самый муж, катя тележку из прачечной и одетый в униформу служащего этой прачечной. Он подошел к двери, неся связку выстиранного белья. Полиция, возможно, и узнала бы этого человека, даже одетого в униформу, если бы он появился чуть раньше, когда еще были свежи в памяти все указания и инструкции по наблюдению, но и это было бы весьма спорным утверждением; тем более, они не опознали его, когда он действительно появился. Он постучал в дверь, и когда женщина открыла ее, муж вынул револьвер из кармана брюк и застрелил ее в упор. Еще до того, как приставленные к несчастной жертве копы сообщили, что происходит, и только выбрались из своей машины, мужчина уже появился на крыльце с поднятыми руками. Он швырнул еще дымящийся револьвер в кусты роз.

– Не стреляйте в меня, – спокойно сказал убийца. – Я уже все закончил. – Тележка и униформа, как выяснилось, были одолжены у одного старого забулдыги, который даже не подозревал о ссорах между преступником и его женой.

Мораль была проста: если кому-то очень хочется до вас добраться, и у этого кого-то будет немного удачи, то он несомненно увидится с вами. Вспомним Освальда, вспомним Чапмена, вспомним, что проделал сам Старк со всеми этими людьми в Нью-Йорке.

Звонок.

– Вы еще здесь, шеф? – радостно спросил женский голос из госпиталя графства Бергенфилд.

– Да, – ответил Алан. – Все еще здесь.

– У меня есть требующаяся вам информация, – сказала она. – Доктор Хью Притчард ушел на пенсию в 1938 году. У меня имеется его адрес и телефон в городе Форт Ларами, штат Вайоминг.

– Могу ли я записать их?

Она сообщила все, что требовалось. Алан поблагодарил, снял трубку и набрал номер. На том конце его звонок оборвался на половине, а затем автоответчик начал мерно произносить свое важное сообщение в ухо Алана Пэнборна.

– Хэллоу, это Хью Притчард, – вещал замогильный голос. «Ну вот, – подумал шериф, – парень хотя бы не загнулся – это уже удача». – Хельга и я сейчас ушли из дома. Я, вероятно, играю в гольф, а где Хельга, знает лишь Господь. – Затем последовал довольный смешок старикана. – Если вы хотите что-то сообщить, можете это сделать после сигнала зуммера. Он последует через тридцать секунд.

Бии-пп!

– Доктор Притчард, это шериф Алан Пэнборн, – сказал Алан. – Я служу в Мэне. Мне нужно поговорить с вами о человеке по имени Тад Бомонт. Вы удаляли опухоль из его мозга в 1960 году, когда ему было одиннадцать лет. Пожалуйста, позвоните мне в полицейское управление в Ороно, номер 207-255-2121. Благодарю вас.

Он закончил свою сладкую речь. Разговоры с автоматами всегда заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке.

Почему ты так беспокоишься из-за всего этого?

Ответ, который он уже давал Таду, был предельно прост: процедура. Алан сам не мог быть удовлетворен столь уместным словом, потому что знал, что это не была процедура. Она могла бы считаться таковой – мысленно, хотя бы – если бы этот Притчард оперировал человека, называющего себя Старком (но ведь и он больше себя таковым не считает и не называется этим именем), но ведь это не так. Притчард оперировал Бомонта, и, в любом случае, прошло уже двадцать восемь лет.

Так почему?

Потому что все было неправильно, вот почему. И отпечатки пальцев, и тип крови по анализу кончика сигареты, и то сочетание разума и жажды убийства, которое продемонстрировал преступник, и настойчивость Тада и Лиз в том, что литературный двойник Тада вдруг ожил и стал реальным человеком. Это было наиболее неправдоподобно. Это предположение двух лунатиков. И сейчас у него было нечто, что тоже было неправдоподобным. Полиция штата приняла без возражений и сомнений заявление этого типа по телефону, что он теперь осознал и понял, кем он является на самом деле. Для Алана все это гроша ломаного не стоило. От этого попахивало мошенничеством и хитростью.