Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Ты подумай, а я, извини, должна тебя на время оставить. Этого святого часа я никогда не пропускаю. Чай можешь подогреть.

— Понятно, — одобрительно сказал Жебир.

Мысль о том, что старушка, дабы оказаться поближе к аллаху, идет наружу, чтобы там, в саду, в тишине и уединении совершить вечернюю молитву, наполнила его сердце отрадой.

Как только Калимат вышла, Жебир, вдруг вспомнив, что сейчас по второй программе передают его любимую передачу «Клуб кинопутешествий», включил телевизор. Ах, какая досада! Передача шла уже вовсю.

Полчаса увлекательной прогулки по бразильским джунглям пролетели незаметно. Передача клонилась к концу, как вдруг в сенях послышались шаги хозяйки. Жебир бросился к телевизору, повернул выключатель в отскочил. Вошла Калимат. О, ужас! В телевизоре почему-то исчез только звук, но изображение осталось… Калимат немного учащенно дышала, щеки ее слегка зарумянились.

— С ним это иногда бывает, — все поняв, с усмешкой сказала она. — Поверни выключатель еще раз.

Жебир послушно встал и повернул. Экран погас.

— Поверишь ли, — блаженно проговорила старушка, присаживаясь к столу и наливая себе чаю, — каждый раз чувствую себя после этого словно новорожденная.

— Как не поверить! — умиленно отозвался Жебир. — Ведь это так очищает и придает столько сил.

— Вот именно — очищает! Я очищаюсь три раза в день: утром, в полдень и вечером.

— Вообще-то три раза маловато, но по нынешним временам и это хорошо.

— Что значит маловато? — пожала плечами Калимат. — Ты забываешь мой возраст. Можно подумать, что ты делаешь это чаще!

— Конечно! — воскликнул Жебир. — Утром два раза: сразу после сна и перед едой. Затем в полдень. Стараюсь не пропустить время и послеполуденное, хотя это трудно — обычно бываешь на работе. Обязательно — при заходе солнца. Потом — в начале ночи. И наконец ночью.

— И ночью? — изумилась Калимат.

— Уж это обязательно! И не я один — так все члены нашей секты, все божьи будильники.

— Члены секты? С какой стати? И Абдулрешид?

— И Абдулрешид.

— Интересно, — задумалась Калимат. — Ведь он старше меня. Надо будет с ним поговорить, посоветоваться. А ваша секта, выходит, хорошим делом занимается?

— Мы занимаемся только богоугодными делами.

Калимат иронически взглянула на гостя:

— Ох, уж не скажи!

— Не будем спорить, дорогая сестра, — заторопился Жебир, боясь упустить подходящий момент. — Ты сейчас как раз в том душевном состоянии, чтобы вести серьезный разговор, ради которого я к тебе и пришел.

— Ну, наконец-то! Давай поговорим. Я тебя слушаю.

Жебир помолчал, собираясь с мыслями, бросил несколько пронзительных взглядов на Калимат и многозначительно спросил:

— Знаешь ли ты, сестра, что такое сар?

Калимат недоуменно пожала плечами.

— О времена! — тяжко вздохнул Жебир. — Даже добродетельные мусульмане уже забыли священные слова своих предков. Сар, дорогая сестра, — это священное, но страшное слово. Так дети ислама называют кровную месть.

— Ах, да, да. Что-то вспоминается. Слышала когда-то.

— Вспоминается… — укоризненно покачал головой Жебир. — Ведь это слово так много значит!

— Да ничего оно для меня не значит, — развела руками старушка. — К чему ты его вспомнил-то?

— К чему? Да к тому, сестра моя, что сар во всем своем страшном величии встал сейчас между моим родом и твоим!

Калимат вытаращила глаза:

— Да ты что, старик, очумел?

Жебир в возбуждении вскочил и стал ходить по комнате, размахивая руками.

— Разве тебе неизвестно, что твой сын Салман обесчестил один из важных контингентов местных женщин?

— Мой Салман? Контингент женщин?

— Да! Это произошло в ту достопамятную ночь, когда в ауле палили из ружей.

— Кругом палили, а он себе преспокойно обесчещивал контингент?

— Дорогая Калимат, такие вещи не делаются спокойно.

— И мне тоже казалось.

— Твой сын был похож на дикого вепря!

— Слушай, Жебир, давай лучше послушаем прогноз погоды на завтра.

Калимат подошла к телевизору и включила его. Жебир тотчас встал и выключил.

— В числе этих женщин была Тумиша. Ты знаешь, она моя племянница. Долг мусульманина повелевает мне отомстить за ее поруганную честь.

Калимат взглянула на гостя с любопытством.

— Может быть, ты пришел, чтобы убить меня? Я его за стол сажаю, потчую, а он напился чаю с вареньем, посмотрел «Клуб кинопутешествий» и вот теперь готов совершить свой священный сар. Ну, дела!

— Калимат! — Жебир страстно прижал обе руки к груди. — Я не хочу кровопролития. Аллах мудр, и он указывает нам другой выход: Салман должен жениться на Тумише. Только это может отвести неизбежность сара.

Калимат засмеялась.

— Ты смеешься? В такой час?

— Успокойся и сядь, — хозяйка взяла гостя за руку, усадила. — И подумай. Хорошо, пусть Салман обесчестил целый контингент и в том числе твою племянницу. Но что же ему, бедному, теперь делать, если вслед за тобой придут родственники всего контингента и потребуют того же, чего требуешь ты? Жениться на всем контингенте?

— А что? — всплеснул руками Жебир. — Ты знаешь, сколько жен было у самого пророка? Хадиджа, Аиша, Хафса, Зейнаб…

— Знаю, знаю. Только вот уж имена-то не помню.

— Да. Коран разрешает доброму мусульманину иметь несколько жен.

— Этот вопрос, дорогой Жебир, меня когда-то интересовал. Коран разрешает иметь четырех жен. Четырех! А тут, как ты говоришь, целый контингент…

— В этом контингенте, — обрадовался Жебир, — как раз четыре: Тумиша, Мелижа, Халипат, Унисат. И все! Только моя Тумиша пусть будет первой женой. Ведь я пришел к тебе первым!

Жебир обвел глазами комнату. Найдя на подоконнике шариковую ручку, подал ее старушке и протянул развернутую левую ладонь:

— Поставь своей рукой первый номер.

Калимат поплевала Жебиру на ладонь, четко вывела на ней единицу и даже расписалась. Полюбовавшись на сделанное, она вдруг отбросила руку сектанта и сказала:

— Нет, Жебир, лучше ты меня, старую, убей, но я не отдам своего мальчика за контингент. Вот возьми телевизор и стукни им меня по голове.

— Безумная! Но он же обесчестил их!

— Неправда. А если и переспал с кем-то то это, как ныне говорится, еще не повод для знакомства, тем более — для женитьбы.

— Опомнись! Это почтеннейшие женщины аула.

— Кажется, две из них вдовы, а две разведенные? Ничего себе контингент!

— Когда пророк женился на Зейнаб, она тоже была разведенной.

— Но она была хотя бы молодой, а в твоем контингенте каждая особа черт знает на сколько старше моего мальчика, вместе же им лет сто пятьдесят. А Салману всего двадцать пять годочков!

— Я опять тебе укажу на пример пророка: первый раз он женился именно в двадцать пять лет, и его первая жена Хадиджа была гораздо старше его. Разве ты это забыла? И кто тебе сказал, что им сто пятьдесят? Им гораздо меньше!