Женя Маркер - Буквы в кучках
- Название:Буквы в кучках
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Литагент «Ридеро»
- Год:неизвестен
- ISBN:9785447439613
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Женя Маркер - Буквы в кучках краткое содержание
Буквы в кучках - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
2. Воспоминания ветерана
– Восемнадцатилетним пацаном меня призвали в армию. Война к концу сорок третьего года приобрела некую победную направленность и мне, мальчишке, натерпелось попасть на фронт. Благодаря среднему образованию, хорошему почерку и тщедушной комплекции я попал в писаря. Очки на носу, которые я носил с пятого класса, делали меня похожим на ботаника, как сейчас говорят. А тогда было важно только совершеннолетие мужчины, да и то не всегда. Над очкариками всегда посмеивались. А тут еще и в писаря записали… Радовало только то, что отправляют нашу часть на передовую…
В те годы я с матерью был в эвакуации. На границе южного Урала и Казахстана. Как и большинство моих сверстников стремился в армию. Поэтому до фронта нам было очень далеко. Но поезда ходили исправно, особенно на запад: техника, продовольствие, люди – все, что требовал фронт, по рельсам доставлялось довольно регулярно. Вот и нашу часть быстро скомплектовали, и эшелоном отправили к европейской границе.
Эшелон был довольно большой. Помимо платформ с техникой, было несколько теплушек, в которых ехали бойцы и один командирский вагон: для командного состава. Правда, в каждой теплушке ехал кто-то из младших командиров, некоторые из них периодически, где-то раз в сутки, менялись и уходили отсыпаться к офицерам. А мы считали шпалы, смотрели по сторонам, отсыпались на нарах или сене (кому что досталось). Днем командиры проводили с нами занятия прямо в вагонах: политрук вел беседы, мы собирали и разбивали оружие, учили матчасть, да ходили в караул. Сами себя охраняли вместе с техникой, конечно.
С командиром мне повезло. Я знал еще по нашему городку. Курсантом он приходил в увольнение к нашему соседу – старому черкесу. Они были земляками и передавали друг другу весточки со Ставрополья. Иногда Федор выходил к нам во двор и играл с парнями в волейбол. Там на площадке, где детвора его называла дядей Федей, мы и сдружились. Так случилось, что он окончил училище, а меня призвали в это время. В одной части меня прикомандировали в его роту. Я служил солдатом, а он – взводным. Поэтому я был, как бы сказать, под покровительством старшего товарища, что ли. Но и стружку он с меня спускал, если было за что.
Сам Федор был родом откуда-то с Северного Кавказа. Его рассказы о Домбае, походах в горы и плавании на плотах по бурным речкам, охоте в лесах на птиц очень увлекали. У нас – сплошные степи, да одинокие деревца. А у него – красочные рассказы об орлах и барсах. Было очень интересно! Еще в начале этого года его отправили в училище комсостава, где он и выучился на офицера.
В теплушке, куда я попал, стояли ящики с минометами. А место для бойцов было отгорожено сбитыми меж собой досками. Из них были сколочены нары, где спали мои товарищи. На полу валялось сено, лежать на котором было мне очень приятно. Запах, понимаешь, такой от сена шел запах! Что там современные дезодоранты и шампуни, духи и одеколоны… Не сравнить с тем ароматом деревни, лета, скотины… Я и сейчас его помню…
Первым, с кем я познакомился в теплушке, был Кеша. Точнее Аркадий Гинзбург. Интересный такой парень, франтоватый, с тоненькими усиками над верхней губой. До сих пор не могу понять, как он находил время для ухаживания за ними! Выщипывал, подрезал, любил ухмыляться и чуть вверх правый ус приподнимать. Он мне предложил место на сене, чтоб не карабкаться по нарам.
– Понимаешь, профессор, – так он меня называл за мои очки, – не царское это дело по палатям скакать. Пусть спортсмены отжимаются и прыгают по доскам. А мы спокойненько с тобой будем лежать, и силы к бою готовить. Да, и к обеду нам сподручнее первыми успеть.
Кеша целыми днями, как выпадало свободное время, лежал в дальнем углу под нарами и мечтал. Мечты его были несколько похожи. Вот идет он, например, по аллее парка, а навстречу ему – девушка ослепительной красоты. Или сидит он кино, а по обе руки от него две девушки, которые его по коленкам гладят. Даже в кармане гимнастерки у него была газетная фотография группы девчонок – бригада ткачих, победителей какого-то соревнования.
С другой стороны от меня лежал Ази – мой одноклассник. Молчаливый такой парень, мой одноклассник, чуть замкнутый, не любитель больших компаний, как я помнил еще со школы. Он постоянно ходил в библиотеку и носил оттуда толстые книжки. В классе считался самым умным и ему пророчили поступление в университет. Но война нас уровняла и отправила на фронт – там свои университеты. Лежа на сене, он часто цитировал нам с Кешкой кого-нибудь из великих философов. То Сократа, то Цицерона, то Аристотеля. А потом доказывал, как мы победим фашистов, потому что такой исторический путь развития наиболее прогрессивный.
Кеша иной раз его поддевал там, что Ази даже с девочкой никогда не целовался, а тот молчал и просто улыбался. Как будто эти вопросы и не волновали его совсем. Хотя я знал, что у него девять сестер осталось дома и, что такое женщины разной красоты и возрастов, он знал лучше своего франтоватого товарища по оружию. Ази, низкорослый, с ногами выгнутыми колесом, раскосыми восточными глазами и растопыренными ушами совсем не походил на красавчика. Даже наоборот. Не случайно, его кое-то из взвода басмачом называл. Но мне он еще в школе говорил: «В мужчине не красота главное, а ум». Я его не переубеждал, зная что свое мнение Ази изменить может только под влиянием какого-нибудь авторитетного ученого, а те, все как на подбор, были на вид страшными и неказистыми. Что очкастый Энштейн, что лысый Сократ, что наш Ази.
В первую ночь моего пребывания под нарами я услышал интересные стихи. Читал их сосед сверху Андрюха. Сначала я подумал, что кто-то подвывает или плачет. Потом разобрался: так доморощенный поэт их декламировал. Не столько для слушателей, сколько для себя. Он искал ритм стиха, так это называлось по его мнению. А я и соседи рядом называли это блеянием. Тогда было смешно, а теперь грустно… И все потому, что худенький, бледный юноша, с прозрачными, как белая слюда глазами и выжженными солнцем волосами, совсем не походил на героя-поэта. У моего поколения тогда был свой идол – Владимир Маяковский. Его строевого шага ритм, твердость и громкость в поэзии казались мне эталоном. А тут нежные слова о цветах, звездах, рассвете, соловьях выглядели чем-то инородным. С другой стороны, грубые стены теплушки, разъедающий дым буржуйки, страшные перспективы войны в соседстве с мягкими, чувственными, романтичными строчками казались не такими жуткими, едкими, страшными.
Пару ироничных строчек Андрюхи я запомнил:
Во мраке звезда одинокая, холодная, очень далекая,
Лучами пронзает столетия… А мы ей в ответ – междометия …
Интервал:
Закладка: