Даниэла Стил - Перемены

— Конечно. Какие последние новости?

— Пока ничего. Он в операционной, и дело, кажется, плохо.

Она побежала в свой кабинет и через пять минут вернулась причесанная, загримированная, с застегнутым жакетом, готовая к выходу в эфир. Режиссер поспешил за ней в студию и протянул ей пачку бумаг, которые ей надо было просмотреть. Через минуту ода мрачно посмотрела на него.

— Кажется, ничего хорошего, не так ли? — Три пули попали в грудь, и, кажется, задет позвоночник, судя по первым сообщениям. Если он даже и выживет, то может остаться парализованным. В данный момент его оперировали в центральной городской больнице. И Мел подумала, может быть, Питер знает больше, чем пресса, но у нее не было времени позвонить ему до выхода в эфир.

Она быстро села за стол и начала свою привычную работу, зачитывая по мере поступления новые бюллетени о состоянии здоровья президента. Все запланированные передачи были приостановлены. Мелани без перерыва находилась в эфире в течение трех часов, пока ее не сменил один из постоянных комментаторов, ведущий выпуски новостей по выходным. Их всех вызвали на студию, и в эфире постоянно шло обсуждение, высказывались предположения в промежутке между сообщениями с Западного побережья, включалась прямая связь с Лос-Анджелесом, корреспонденты вели репортажи прямо из холла центральной городской больницы, теперь так хорошо знакомого Мел. Ей очень хотелось самой оказаться там. К шести часам не поступило никаких известий, кроме того, что президент еще жив и что он перенес операцию. Теперь им предстояло ждать, так же, как и Первой леди, которая летела в Лос-Анджелес, куда она должна была прибыть через час.

Мел провела свой обычный выпуск новостей в шесть часов, сообщив все скудные новости из Лос-Анджелееа, а когда она освободилась, ее ждал режиссер.

— Мел. — Он угрюмо посмотрел на нее и протянул очередную пачку бумаг. — Я хочу, чтобы ты была там. — Она никак не ожидала такой удачи. — Поезжай домой, собери вещи, потом вернешься сюда, проведешь одиннадцатичасовой выпуск новостей, и мы отвезем тебя в аэропорт. Они специально для тебя за-, держат рейс, и ты сможешь начать вести репортажи из Лос-Анджелеса с самого утра. Одному Богу известно, что может произойти к тому времени. — Человека, стрелявшего в президента, уже арестовали, и по телевидению постоянно транслировали подробности о его пестром прошлом, интервью с выдающимися хирургами, высказывающими свое мнение о шансах президента выжить. — Согласна?

Они оба понимали, что это риторический вопрос.

У нее не было выбора. Репортажи о событиях национального значения являлись частью ее работы, за которую ей хорошо платили. Она в уме прикинула, что ей надо сделать. По опыту Мел знала, что Ракель позаботится о девочках, и она увидится с ними, когда заедет домой собрать вещи между выпусками новостей.

Дома она застала двойняшек и Ракель в слезах перед телевизором, и Джессика первой подбежала к ней.

— Что будет, мамочка?

Ракель громко высморкалась.

— Мы пока не знаем. — Затем она сообщила им новость:

— Сегодня ночью я должна лететь в Калифорнию. Надеюсь, у вас все будет в порядке? — Она повернулась к Ракели, зная, что получит утвердительный ответ.

— Конечно. — Она чуть ли не обиделась.

— Я вернусь, как только освобожусь.

Она поцеловала всех и уехала на студию вести поздний выпуск новостей, после которого в сопровождении двух полицейских отправилась к ожидавшей ее машине. Они внимательно слушали радио, на полной скорости мчась в аэропорт с включенной сиреной. Такие услуги полиция иногда оказывала телестудии. Они доставили ее в аэропорт имени Кеннеди в четверть первого, и самолет взлетел через десять минут после того, как она поднялась на борт. Несколько раз стюардесса передавала ей бюллетени, принимаемые пилотами с контрольно-диспетчерских пунктов и пультов управления полетами, пока они пересекали страну. Президент был жив, но никто не знал, что будет дальше. Ночь полета показалась бесконечной, и Мел чувствовала себя совершенно разбитой. В аэропорту Лос-Анджелеса ее тоже встречал полицейский эскорт, и она решила сначала поехать в центральную городскую больницу, а потом в гостиницу, чтобы поспать несколько часов. Утром она должна начать работу в семь часов, а в Лос-Анджелесе было уже четыре. Но, когда они доехали до центральной городской больницы, состояние президента оставалось без изменений, и к пяти часам она добралась до гостиницы.

Мел прикинула, что у нее есть около часа, чтобы поспать. Она попросила телефонистку гостиницы разбудить ее. Внезапно ей пришла мысль: как странно, что она так скоро вновь оказалась в Лос-Анджелесе, и подумала, найдется ли у нее время встретиться с Питером. Может быть, когда здесь все закончится. Если, конечно, президент не умрет. Тогда бы ей пришлось лететь одновременно с президентским самолетом № 1 ВВС США на похороны в Вашингтон. В таком случае их встреча так и не состоится. Но она надеялась, молясь за президента, что этого не произойдет. И ей отчаянно захотелось увидеть Питера. Интересно, знает ли он, что она здесь.

Мел проснулась сразу же после звонка телефонистки, мгновенно сосредоточилась, хотя у нее ныло все тело, и казалось, что она вовсе не спала. Ей придется подбадривать себя черным кофе, что она уже проделывала не раз. Быстро надев темно-серое платье и черные туфли на высоких каблуках, она вышла из гостиницы к полицейской машине в половине седьмого и через десять минут оказалась уже в больнице. К тому времени в Нью-Йорке было около десяти, и восточная часть страны несколько часов ждала новостей.

Она увидела в толпе бригаду телеоператоров, с которыми работала в прошлый раз, кроме них, было не менее пятидесяти других операторов и множество репортеров. Они расположились в вестибюле, и справочная больничная служба давала им бюллетени о состоянии здоровья президента через каждые полчаса.

И наконец, в восемь часов, через час после первого утреннего выхода Мел в эфир, им передали первые хорошие новости. Президент пришел в сознание, его позвоночник не поврежден и даже не задет. Если он выживет, то паралич ему не грозит, и, по предварительным прогнозам, церебральных нарушений у него нет. Но он все еще находится в критическом состоянии. Пока никто не мог гарантировать, что он выживет; а три часа спустя к ним присоединилась Первая леди и сказала несколько слов своему народу. Мел смогла взять у нее трехминутное интервью. Бедная женщина казалась убитой горем, но она держалась с достоинством и говорила с Мел твердым голосом. Все от души сочувствовали ей, в глазах у нее стояли слезы, но голос ни разу не сорвался. Мел предоставила ей возможность высказаться, задав всего несколько вопросов, потом заверила ее, что вся страна молится за президента, а спустя несколько минут ей чудом удалось взять интервью у хирурга президента. К шести часам вечера не поступило никакой дополнительной информации, и Мел сменил местный комментатор, продолживший трансляцию. Ей предоставили пять часов, чтобы вернуться в гостиницу и поспать, если ей это удастся. Но, добравшись до своего номера, она была настолько взвинчена, что не могла уснуть. Она лежала в темноте, думая о всякой всячине, но вдруг потянулась к телефону и набрала местный номер.