Саманта Янг - Поиграем

Мама даже не вздрогнула от моего нехарактерного всплеска эмоций. Она внимательно посмотрела на меня, а затем тихо ответила:

— Думаю, что это, возможно, и к лучшему. Не так ли?

Я уродливо рассмеялась.

— Эта семья давно перестала понимать, что для меня лучше.

— Что это значит?

Измученно, я пожала плечами.

— Ничего. Это ни черта, не значит.

Ее глаза сузились, мама сократила небольшое пространство между нами и прошептала:

— Послушай меня, и слушай внимательно… Чем скорее ты станешь думать головой и перестанешь жить своими дурацкими книгами, тем лучше. Такова жизнь. И она не так плоха: маленькая, простая, тебе нужно просто работать. Есть люди, у которых нет абсолютно ничего. У нас есть хоть что-то. А ты ходишь и ведешь себя, будто ты лучше и выше этого, и это неправильно. — Сказанное прозвучало настолько похоже на слова Кори, что я вздрогнула, будто мама ударила меня. Раскаяние мелькнуло в ее глазах, и она вздохнула. — Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я просто не хочу, чтобы ты была несчастна, ожидая того, что не произойдет. Если бы у нас водилось больше денег, все было бы по-другому, — она похлопала меня по плечу, таким единственным способом мама проявляла ласку. — Но мы не такие. И мы должны жить с тем, что у нас есть, и быть благодарными.

Меня охватила вина, и я подумала, может я действительно испорченная, неблагодарная маленькая заноза. Я выдохнула и кивнула.

— Ты права. Мне жаль, что я не вернулась домой пораньше. Это не повторится.

Она смотрела на меня так, как будто не верила.

— Что?

— Ничего, — пробормотала она. — Я иду спать.

Но прежде чем она прошла мимо меня, ее взгляд метнулся к кровати. Под кровать .

Сердце кольнуло в груди, но я подождала, пока мама не исчезнет и не закроет за собой дверь, потом вытащила коробку из-под кровати. Открыла и втянула воздух.

Как только мне исполнилось восемнадцать лет, я воспользовалась теми небольшими сбережениями что накопила и оформила себе паспорт. Я не знала, что побудило его сделать, и почему думала, что у меня появиться шанс им воспользоваться. Просто знала — я должна сделать. Эта маленькая синяя книжица была словно надежда и мечта в моей руке, и зная, что паспорт лежит в обувной коробке под моей кроватью, мне стало легче проживать каждый день в реальности, в которой я не хотела жить.

Потому что он символизировал возможность.

Я держала паспорт в самом низу стопки. Прятала. Но сейчас, он лежал сверху.

Взглянув на дверь спальни, я поняла, что мама обыскивала комнату и нашла мой тайник.

Она нашла паспорт.

Внезапно я поняла, в чем смысл ее предупреждений.

И как бы я не хотела прислушаться к ее советам, принять то, что она сказала как мудрость, бунтарский голос во мне кричал, что моя мама должна желать мне мечтать о большем, чем достигла сама, а не наоборот. Что неправильно с ее стороны говорить мне о смирении.

Воюя с собой, я переоделась в пижаму и легла в постель. В голове снова и снова повторялись события дня.

Моя последняя мысль, прежде чем заснула, была о Джиме и насколько я завидую ему в его свободе.

Три месяца спустя.

— Пап, мама хочет, чтобы я оплатила счета. С тобой все будет в порядке, если я выйду ненадолго?

— Я ж не инвалид, — вздохнул он, не сводя взгляда от телевизора.

Я вздохнула и проворчала:

— Я приму это как «да».

— Думаешь, если я смотрю игру, то не слышу тебя… — его голос поднялся под конец фразы.

Не зная что ответить, я схватила сумку и с радостью сбежала из дома. Прогуливаясь по Уэст-Вашингтон-стрит, я увидела нашу соседку Дону. Она усаживала свою дочь Джейн в автокресло и я махнула ей.

— Эй, привет, Нора, — откликнулась она, улыбаясь. — Я направляюсь в торговый центр. Подвезти?

— Нет, я иду в «Мей», чтобы воспользоваться компьютером, — кафе «Мей» являлось и интернет-кафе, и я могла заплатить, используя компьютер и интернет. Дома компьютер сломался полгода назад, а мы так и не починили его, а новый позволить себе тоже не могли. У нас был Wi-Fi, но мой мобильный телефон был такой дешевой и устаревшей штукой, что оплатить через него счета получалось сложно. Легче поехать в «Мей». Кроме того, это была возможность выбраться из дома.

— О, милая, ты можешь использовать наш, — сказала Дона. — Давай я проведу тебя в дом. Мы не торопимся.

Дона Риз и ее муж Пол, были одни из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала. Наши соседи могли сделать что угодно для кого угодно, в том числе и для моей-боль-в-заднице семьи. Я с благодарностью улыбнулась.

— Это так приятно, Дона, но я… — как мне объяснить, что хотела выйти из дома только чтобы уйти от отца?

Увидела в глазах женщины понимающий взгляд.

— Знаешь что? В любом случае, у «Мей» более быстрый Wi-Fi.

Даря ей еще одну благодарную улыбку, я кивнула.

— Приятного дня в торговом центре.

Мы помахали друг другу, и я пошла дальше.

Мои мысли вернулись к Джиму и Родди, гадая, где они. Я помнила из наших разговоров, что они через несколько недель должны вернуться в Шотландию. В груди резко кольнуло, и я рассеянно потерла заболевшее место. Открытость Джима и его чувства ко мне пугали, пока мы общались. Но за последние три недели я так сильно хотела увидеть его лицо, что начала задаваться вопросом: может я влюбилась?

Я вспомнила его улыбку.

Вспомнила то, как он смотрел на меня.

Как будто я действительно значила для него что-то.

Я вспомнила его поцелуи.

И, несмотря на то, что тогда не была уверена, теперь я сожалела, что не переспала с ним. Джим заботился обо мне. Мой первый раз, когда кто-то заботился обо мне.

Я была такой идиоткой.

На меня нахлынуло сожаление, и на глаза набежали слезы.

Как ни странно, я обнаружила, что мне не хватает и Родди. Он был довольно агрессивным для своего возраста, но при этом забавен. Плюс, я не скоро забуду, как он прихлопнул Кори, словно жучка на лобовом стекле. Это сделало мое лето немного счастливее.

— Ты всерьез собралась пройти мимо меня?!

Я замерла.

Посмотрела направо.

И застыла.

Обалдеть.

На стоянке у моей работы был припаркован «Мустанг». Родди стоял у водительской двери, надев солнцезащитные очки, поэтому я не смогла прочитать его выражение, а Джим прислонился к капоту, положив руки себе на бедра, широко улыбаясь.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что прошла мимо них.

Радость пронеслась сквозь меня и подняла с плеч тяжелый вес, который лежал с тех пор, как они уехали.

— Что? — я с изумлением улыбнулась. — Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа, Джим подбежал ко мне и, смеясь обнял, отрывая от земли.

Я удивленно вздохнула, закинув ему руки на шею, чтобы удержаться. Джим придавил меня к себе, целуя, пока мои ноги качались над землей. Он застонал и очень сильно сжал, до боли.