Саманта Янг - Поиграем

Некоторое время сидела молча, собираясь с духом, чтобы сказать то, что никогда не смогла бы сказать вслух никому другому:

— Если я останусь здесь, то не получу удивительную жизнь, которую обещала тебе прожить за двоих. Если сделаю безумную вещь и выйду замуж за парня, которого даже толком не знаю, я, по крайней мере, получу возможность отсюда выбраться. Найти то, что мы всегда хотели. Но это большой риск. Отказаться от семьи… хоть и паршивой, но все же семьи, которая нуждается во мне. Это очень-очень рискованно. Хорошо если Джим тот, кем я его считаю, это было бы здорово, потому что я его люблю, а если нет? Что, если он окажется совершенно другим, хуже, чем сейчас?

— Я самый эгоистичный человек на свете, верно? — Я закрыла глаза и прижала руку к надгробию. — Но если я скажу «нет»… Я боюсь оставаться здесь, Мел. Я чувствую, как тону. И никого это не заботит. Никого, кроме Джима. И я люблю его за это. Ведь это что-то значит? Имеет значение?

Порыв ветра внезапно обрушился на меня, и в моем теле на мгновение все стало на свои места.

— Да, — я слегка улыбнулась. — Я думаю, ты ответила бы так.

— Папа, время спать.

Как всегда, отец сидел перед телевизором, и мой голос испугал его. Он нахмурился, но кивнул, и я пошла за инвалидной коляской, на которой перевозили его в спальню.

Мама не вернулась домой после смены в закусочной. Она позвонила и сказала, что работает сверхурочно у Эла. Я мысленно плакала, когда разговаривала с ней, потому что надеялась увидеться в последний раз. Мне придется обойтись письмом. Письмом-объяснением. Письмом-извинением. И это будет письмо о прощении.

Я помогла папе сесть на кровать, и он улегся ко мне спиной.

— Папа.

Он хмыкнул.

— Пап.

— Что? — раздраженно выдохнул он.

Прежде чем я смогла остановиться, слезы вырвались и полились по моим щекам. Я облизнула соль на губах, выдохнула, и через силу сказала, скрывая слезы:

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

В тусклом сиянии из прихожей я увидела, как он напрягся.

А затем, медленно расслабился. Но не повернулся ко мне. Он уставился на стену. Затем, тоном, который разбил мне сердце, с сожалением и печалью прошептал:

— Я тоже тебя люблю, девочка.

Мое тело вздрагивало от попыток удержать всхлипы, и я выбежала из комнаты, не пожелав спокойной ночи.

Прощай.

Я схватила куртку с крючка, надела ботинки и снова проверила рюкзак, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое. После посещения кладбища, я вернулась в Донован и опустошила свои сбережения и банковский счет. Я оставила большую часть в конверте с письмом к маме и отцу, и положила его на подушку.

Остальное взяла с собой, хотя их, вероятно, хватит только на Вегас.

Я дважды проверила наличие паспорта, и почувствовала тошноту.

Наконец, часы на телефоне показали полночь.

Вытерла слезы, не желая, чтобы Джим подумал, будто я сильно переживала, принимая решение уехать с ним, и выскользнула из дома на Уэст-Вашингтон-стрит.

Я заметила на улице «Мустанг», Джим вылез из него и мы поспешили друг к другу. В груди так сильно колотилось сердце, что думала, оно сейчас взорвется.

И затем я оказалась в руках Джима, он крепко меня обнял, успокаивая жесткую дрожь проходящую сквозь мое тело.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, целуя мои волосы. — Теперь все будет хорошо.

Я надеялась, что Джим прав, потому что мы уезжали в Вегас, и я собиралась поставить на него все что у меня было.

Эдинбург, Шотландия.

Спустя 3 года, июль 2014.

Заправив рубашку-поло в штаны, я кинула секундный взгляд на свое отражение в зеркале, чтобы убедиться, что все аккуратно. Я ненавидела видеть себя в форме. Внутренне вздохнув, прикрепила бейджик со своим именем над левой грудью. Когда Джим появился в зеркале позади меня, я зачесывала волосы назад в длинный хвостик.

Он обнял меня за талию и, глядя на меня в зеркало, уместил подбородок на плечо. Его волосы были растрепаны, щетина щекотала, и он кинул мне милую однобокую улыбку.

Два года назад, я бы с радостью накинулась на него. Но что-то изменилось внутри меня за три года замужества. Может быть, «изменилось» — слово неправильное.

Возможно, нужно использовать слово — «осознание».

— Мне жаль, что ты уже уходишь. Я начинаю только в десять. Мы с тобой могли бы многое сделать. — Он прижал меня ближе и сексуально улыбнулся.

Муж до сих пор меня привлекал. Так что, это что-то да значило. Но нечто вспенилось в моих чувствах, или, скорее, в — не-чувствах, и это заставило вырваться из его объятий.

— Извини, не могу.

Я направилась в нашу маленькую гостиную-кухню открытой планировки, и поняла, что он идет за мной.

— Хотелось бы, черт возьми узнать, что творится в твоей голове, — нетерпеливо выдохнул он. — Мне никогда не удавалась это сделать.

Не желая спорить перед работой, я посмотрела на него через плечо, обуваясь в свои удобные черные туфли.

— Я думала, это и нравиться тебе во мне.

Я заметила в его темных глазах обиду, прежде чем он закрылся.

— Сначала это выглядело сексуально. Теперь как плохая шутка.

Вина вспыхнула в груди, и я стала защищаться:

— Ты знал кто я когда женился на мне, Джим.

— Да, — кивнул он, рассердившись. — Просто подумал, после трех лет гребаного брака ты, время от времени, будешь впускать меня в свой мир.

Я подумала о прошлой ночи, когда отправила Джима спать на диван и посмотрела на него многозначительно. И это сделало его более злым, хотя в глазах и появилось тепло.

— О да, детка, ты легко позволяешь мне трахаться с тобой когда захочу… но не дай бог, я попробую тебя обнять.

Мы смотрели друг на друга как два противника, желая и задаваясь вопросом, почему должны вести один и тот же разговор каждые несколько недель. Такое ощущение, что мы сражаемся не менее года.

— Это из-за колледжа? — сорвался Джим.

Вина мгновенно исчезла, уступая место разочарованию. Я схватила сумку и направилась к двери.

— У меня нет на это времени.

— Так удели мне время! — внезапно он навис надо мной, прижав руку к входной двери.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Джим вздрогнул и потянулся к моей щеке.

— Детка, ты же знаешь, у нас нет на это денег. Сначала нужно заплатить за открытые курсы в колледже и получить необходимую квалификацию, а ты даже не знаешь, что хочешь делать со своей жизнью.

— Я знаю, что не хочу укладывать полки в супермаркете! Я покинула США не для того, чтобы вернуться туда с чего начала!

На лице у Джима отразилась вина.

— Послушай, я много работаю, и через несколько лет стану бригадиром. У нас будет больше денег, и тебе, возможно, даже не придется работать. Ну, и к тому времени у нас будут дети, и ты будешь заниматься ими.