Даниэла Стил - Быстрые воды [litres]

– Мама держится очень мужественно, – ответила Элен. – Но понятно, что она очень расстроена. Она лишилась всего, или почти всего. Квартира практически разрушена.

– Что ж, значит, ей просто придется переехать.

Он сказал это хладнокровно, словно это не имело большого значения для Грейс. Но Элен знала, что это не так, и его слова показались ей несколько бессердечными. Грейс очень любила свой дом, ей нравилось жить в Трайбека, и Джордж знал это. Но теперь ей придется проявить благоразумие, пусть даже это будет болезненно для нее. Элен подозревала, что ей придется выдержать настоящую битву, но она была намерена попытаться заставить мать прислушаться к доводам рассудка.

– Ты в порядке? – спросил Джордж почти равнодушным тоном, что показалось Элен очень странным, поскольку он так переживал из-за урагана, когда она уезжала.

Но иногда он бывал таким – типичным невозмутимым англичанином. Похоже, сейчас он был именно в таком настроении и не казался ни любящим, ни обеспокоенным. А Элен полагала, что он без ума от тревоги за нее, особенно учитывая, что от нее не было никаких вестей.

– Да, я в порядке, но нам пришлось нелегко. Убежище было настоящим сумасшедшим домом.

– На самом деле тебе вообще не стоило ехать в Нью-Йорк, – почти холодно сказал Джордж. – Ты должна была поменять свои планы и остаться в Лондоне. Довольно глупо лететь в Нью-Йорк, когда там ожидается ураган, тебе не кажется?

Он казался раздраженным, и в его словах было гораздо меньше сочувствия, чем Элен ожидала услышать.

– Разумеется, нет. А как же моя мать? Я не могла допустить, чтобы она была одна в такое время. Я рада, что была с ней, пусть даже мне было страшно. И когда я уезжала, я не ожидала, что все будет настолько ужасно. Но я рада, что была рядом с ней.

– Она гораздо выносливее, чем мы с тобой. С ней все было бы в порядке.

Он ни капли не беспокоился о них, он даже не выразил сочувствия, и Элен была расстроена. Он вел себя так, словно она просто попала в летнюю грозу, в то время как он наслаждался уик-эндом в компании своих друзей. И его равнодушие к ее матери тоже не понравилось ей. Это не было чем-то совсем необычным для него, но все равно казалось странным и совершенно неуместным в данных обстоятельствах. Она полагала, что он сходит с ума, и сама была в отчаянии из-за того, что не может позвонить ему. А сейчас у нее создалось впечатление, что ему вообще не было до них дела.

– Где ты сейчас? – сдержанно спросил Джордж.

– Мы остановились у друга маминого соседа. Он был очень добр и приютил нас. Жители Нью-Йорка очень помогают друг другу во время кризиса. Мы сейчас в северной части города, и здесь все совершенно нормально, так что я даже смогла позвонить. Мы приехали сюда всего лишь полчаса назад.

– Ты имеешь в виду знаменитого писателя, который живет рядом с Грейс?

Джордж тоже знал его. Как и весь остальной мир. Он даже прочитал некоторые из тех его книг, которые Грейс подарила Элен. По его мнению, он писал исключительно хорошо, и на Джорджа произвело впечатление то, что Грейс была с ним знакома.

– Да, мы у его агента. Боб тоже остановился здесь, и я рада за маму. В убежище ей было тяжко. Я не хочу, чтобы она заболела, а в гостиницах Нью-Йорка, полагаю, нет ни одного свободного номера, или если есть, то их чертовски мало. Нам придется подыскать для нее временное жилье. Боюсь, что застряну здесь на несколько недель, пока буду помогать ей решить все вопросы и уладить дела со страховой компанией. Я не хочу предоставлять ей одной разбираться со всем этим, – извиняющимся тоном сказала Элен.

– Делай как считаешь нужным, – ответил Джордж.

Он казался спокойным и практичным, и это было не похоже на него. Обычно он бурно возражал, когда она слишком долго отсутствовала.

– Ты злишься на меня? – прямо спросила Элен.

Она подумала, не ревнует ли он ее, узнав, что она остановилась в квартире у агента Боба. Но на это не было похоже. Он казался просто равнодушным, и это явилось для нее шоком.

– Конечно, нет, – быстро ответил он. – Я думаю, в любом случае нам не мешает отдохнуть друг от друга. Когда ты дома, всегда встает эта проблема с ребенком. Это очень утомительно.

Они не пытались зачать ребенка уже три месяца, но он все еще чувствовал себя уставшим от их попыток. Элен не говорила ему, что планирует обратиться к специалисту в Нью-Йорке, чтобы узнать его мнение о ее шансах на успех. Последний доктор, которого они посещали в Лондоне, был настроен довольно скептически. А поскольку усыновление и суррогатное материнство они не признавали, а Элен не хотела воспользоваться донорской яйцеклеткой, они должны были своими силами решить этот вопрос, с помощью ЭКО и инъекций гормонов. А о враче из Нью-Йорка она слышала потрясающие отзывы, и у нее снова появилась надежда.

– Но мы не делали попыток уже в течение нескольких месяцев, – напомнила она Джорджу, и он вздохнул.

– Не знаю, Элен. Просто я не могу больше этим заниматься. Это ввергает меня в депрессию. Нам нужно смириться с бездетностью. – Он впервые сказал ей такое, и Элен была шокирована. Слезы навернулись ей на глаза. Казалось, он был по горло сыт и их попытками, и ею самой. – Не всегда удается получить в жизни все, что тебе хочется. И не все складывается так, как ты запланировала. Ты думаешь, что можешь контролировать все процессы до мельчайших деталей, но так не бывает. У Природы свои планы.

– Это слишком серьезный вопрос для телефонного разговора, – плача, сказала Элен. – Когда ты пришел к такому решению?

И почему он говорит ей это сейчас, когда она только что пережила ураган и не спала со вчерашнего дня, о чем он мог легко догадаться?

– Как это ни странно, я много думал об этом в этот уик-энд. Хотя я уже какое-то время размышляю над этим. В этот уик-энд среди гостей были пары, которые не имели детей и не хотели иметь их. И я не уверен, что это так уж плохо. И если бы даже у нас были дети, в семь или восемь лет мы отдали бы их в интернат, так что чего бы мы лишились на самом деле? Мы провели бы несколько лет, меняя пеленки и читая сказки на ночь, а потом расстались бы?

И так и было бы, если бы он настоял на своем и их сыновья поступили бы в Итон. В его семье было принято даже девочек отправлять в интернат, когда им исполнялось девять или десять лет, и он был решительно настроен поступить так же и со своими детьми. Здесь не могло быть никаких споров, и он ясно дал ей понять это с самого начала. Если она хочет быть замужем за ним, она должна принять его чисто британский образ жизни. И до сих пор она так и делала. Однако она надеялась, что в вопросе воспитания детей он пойдет на компромисс. Но, похоже, он не собирался этого делать. Хотя никогда прежде он не высказывался так определенно.