Даниэла Стил - Быстрые воды [litres]

И, наконец, в четверг вечером он позвонил ей. Она как раз в это время ужинала в ресторане с Чарльзом и дочерьми. Когда она ответила на звонок, Найджел казался раздраженным. Она вышла из зала, подальше от Чарльза и от детей, чтобы поговорить с ним.

– Какого черта ты шлешь мне эти дурацкие сообщения? Тебе не ясно, что я занят? У меня нет времени отвечать тебе, – прорычал Найджел.

Джина была ошеломлена его тоном.

– Я беспокоюсь о тебе, вот и все. Я даже не знаю, где ты, – сказала она жалобно, что еще больше взбесило его.

– Какая разница? Я говорил тебе, что занят. Я помогаю друзьям и вытаскиваю их картины из-под воды. У меня нет времени волноваться о тебе. Я ночую в мотеле в Бруклине. – У Джины мелькнула мысль, не изменяет ли он ей, но было не похоже на это. У него были важные дела. – Я вернусь, когда закончу со всем этим. У тебя есть этот идиот, за которого ты вышла замуж и который помогает тебе. Зачем тебе нужен еще и я?

Джине стало обидно за Чарльза. Он был исключительно добр к ней и к девочкам, несмотря на то, как она поступила с ним. И он искренне, безо всякой задней мысли беспокоился об их безопасности и удобстве.

– Он просто заботится о своих детях. А обо мне должен заботиться не он, а ты. Я живу с тобой, а не с ним.

– Я тоже не обязан заботиться о тебе, – резко сказал Найджел. – Я тебе не мать и не отец, Джина. Я не могу все время волноваться о тебе, а они – его отродье, а не мое. Он и должен возиться с ними. С какой стати это делать мне?

Он, казалось, злился из-за того, что она чего-то требует от него, и все, что он ей говорил, звучало оскорбительно и для нее, и для Чарльза, и для ее детей.

– Я полагала, что ты захочешь заботиться о нас, потому что любишь меня.

И она надеялась, что он привязан к девочкам больше, чем оказалось на поверку. Она была в ярости оттого, что он назвал ее дочерей «отродьем». Они прекрасно вели себя и всегда были вежливы и уважительны с ним. И благодаря такту Чарльза они не знали, что Найджел был причиной развода их родителей, и не винили его в их разрыве. Они были воспитанными, любящими и хорошими детьми.

– Ты не можешь просто бросить нас в разгар урагана, не думая о нас и помогая кучке каких-то художников в Бруклине, – с упреком сказала Джина.

Она начала злиться на него. Ей не нравился тон, которым он с ней разговаривал, и его слова.

– Именно это я и делаю, нравится тебе это или нет. А с тобой все в порядке. На что вообще ты жалуешься? – Казалось, Найджел был в бешенстве.

– Я несколько дней провела в убежище. Нас эвакуировали из нашей квартиры. Мы даже до сих пор не можем вернуться туда. Мы фактически сидим на чемоданах. Девочки испуганы, Найджел, и я тоже. По крайней мере, были испуганы. Я не какая-то потаскушка, которую ты подцепил на прошлой неделе. Из-за тебя я ушла от Чарльза. Ты в определенном смысле несешь за меня ответственность, просто по-человечески, если ты вообще хоть немного любишь меня.

– Не путай меня с Чарльзом, – взорвался Найджел. – Я не педерастичный хлюпик, который готов подтирать зад тебе и твоим дочерям. Стань взрослой наконец и сама позаботься о себе. Я тебе не нянька и не собираюсь все время о тебе беспокоиться. Ты ушла от него, потому что так хотела. Он до смерти тебе наскучил. Но это не означает, что я теперь несу ответственность за тебя или за твоих детей. Сейчас я занят, заруби себе это на носу!

Во время урагана Джина не на шутку тревожилась о его безопасности, а он, как она теперь осознала, вовсе не переживал за нее. Чарльз, возможно, был консервативным и менее привлекательным, чем Найджел, но он никогда бы не оставил ее одну во время урагана, не придя ей на помощь. Он был невероятно добр с ними с того момента, как приехал в убежище. И он никогда бы не сказал того, что ей только что сказал Найджел. Он был слишком порядочным человеком для этого.

– И это все, чем я для тебя являюсь? Просто соской, когда тебе это удобно, а когда что-то идет не так, ты рассчитываешь, что я сама о себе позабочусь? И это все, что я для тебя значу? Я беспокоилась о тебе, Найджел. Я люблю тебя. Я боялась, то ты утонул. Я всю ночь сходила с ума от тревоги. А тебе на нас наплевать.

– Я не Красный Крест, бога ради! И ты прекрасно устроилась в убежище.

– Может, и так, но мы были напуганы во время урагана.

– С тобой ничего не случилось. А вот я потерял свои чертовы камеры, и оборудование, и негативы. Это куда важнее! – Итак, он сказал ей это напрямик. Его камеры и оборудование значили для него больше, чем она. – Я не хочу слышать всю эту ахинею. Я не собираюсь потворствовать тебе только потому, что ты считаешь себя теперь какой-то суперзвездой.

– Я не суперзвезда. Я женщина, я человек, и мы нуждались в твоей помощи.

– Я не собираюсь скакать к тебе на белом коне только потому, что ты испугалась. У меня есть более важные дела, – грубо заявил Найджел.

– А что, если что-нибудь случилось бы с одной из моих дочерей? Той ночью утонуло много детей.

– Это не моя проблема. И они были в полном порядке, когда я видел их в убежище. Мы не женаты, Джина. Они не мои дети, и я не собираюсь изображать рыцаря в сияющих доспехах только для того, чтобы потрафить твоим романтическим фантазиям. Я помогал художникам спасать их работы . Это намного важнее, чем сидеть с тобой в убежище и держать тебя за руку. – Он высказался предельно ясно. Что касалось его, она могла сама позаботиться о себе и о своих детях. А он вернется, когда ему это будет удобно, и не раньше. Он даже не счел необходимым позвонить ей. – Я проделал всю дорогу до Манхэттена, чтобы проведать вас. Я не был обязан это делать.

На самом деле он просто отвозил картины своих друзей в безопасное место. Он сам сказал об этом.

– Ты должен был хотеть приехать к нам, потому что ты любишь меня, – со слезами на глазах сказала Джина.

Он говорил только о себе, о своих друзьях и о том, что было для него важно в эту минуту. А она в настоящий момент важной не являлась. И его не волновало, что он был нужен ей.

– Я люблю тебя, но моя студия тоже важна для меня. А сейчас мои друзья нуждаются во мне больше, чем ты.

– Приятно это знать, – тихо проговорила Джина.

Внезапно она почувствовала себя опустошенной. Он никогда ее не поймет. Он любит ее, но она никогда не станет для него главным приоритетом. У него были не те ценности, которые были у Чарльза или у ее семьи. Там женщина могла положиться на мужчину. Она неожиданно осознала, от чего отказалась в обмен на увлекательную и блестящую жизнь. А когда наступил тяжелый момент, весь блеск улетучился и она оказалась предоставленной самой себе. Она не могла теперь рассчитывать на помощь Чарльза, но полагалась на Найджела, а он не играл по тем же правилам.

– Увидимся, когда увидимся, – мрачно сказал Найджел. Он был зол на нее так же, как и в тот момент, когда получил ее сообщение с просьбой позвонить ей. – И не жди, что я буду тебе звонить. Я не хочу, чтобы на мне висело еще и это, когда я так занят. Возможно, я пробуду здесь несколько недель.