Даниэла Стил - Быстрые воды [litres]

Похороны Бена были гнетущим событием, как все и ожидали. Накануне вечером из Чикаго прилетели Холбруки, поскольку аэропорты уже открыли. Питер вошел в церковь вместе со своими родителями, которые выглядели печально и торжественно. Питер сидел рядом с Анной и ее родителями, а его родители сели по другую сторону от него. Среди присутствовавших было множество друзей и сокурсников, а также преподавателей и знакомых, которые знали Бена с детства. Все их друзья, которые увидели сообщение о похоронах в газете, пришли в церковь. Вместо цветов родители Бена попросили сделать пожертвования в фонд пострадавших от урагана. Федеральные власти оказывали им материальную помощь, но не в том размере, в каком было необходимо, а большинство людей не были застрахованы на случай урагана.

Адам, младший брат Бена, начал плакать почти сразу же, как только сел на место, и мать Бена тоже была безутешна. Ее муж обнимал ее за плечи в течение почти всей службы. Бен всегда был таким хорошим мальчиком, и никто не ожидал, что с ним случится что-нибудь плохое. Он не любил риска, никогда не принимал наркотиков и не пил. Он был образцовым ребенком и блестящим студентом, о чем и сказали в своих речах его любимый школьный учитель и близкие друзья Вейссов. Отец Бена был евреем, но мать не была еврейкой, так что Бен был воспитан в протестантской вере. В течение всей службы Питер был бледен и напряжен, и он почти ожидал, что кто-нибудь крикнет ему: «Почему ты все еще здесь, когда Бена уже нет? Почему ты не спас его?» А когда в конце службы собравшиеся запели гимн, плечи Питера начали подрагивать. Он не смел встретиться глазами с родителями Бена и смотрел под ноги, когда все выстроились за гробом. Ему предложили нести гроб, но он знал, что не в состоянии сделать это. Он чувствовал себя слишком несчастным и слишком виноватым, и, когда он и его родители вышли из церкви и встали поодаль, казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Служащие похоронного агентства вынесли гроб и поставили его на катафалк.

Питер внезапно осознал, что Анна стоит рядом с выражением озабоченности на лице.

– Ты в порядке? – спросила она.

Питер кивнул и стал наблюдать за тем, как удаляется катафалк. Бена должны были похоронить в Квинсе, в присутствии только членов семьи. Они приглашали и Холбруков, но Питер знал, что не выдержит этого. Его тошнило, и у него кружилась голова. Он смотрел на лица окружающих, и ему казалось, что все молча обвиняют его. Он знал, что не имеет права присутствовать здесь, и жалел, что остался в живых. Он почувствовал, как мать коснулась его руки, и увидел, что она с тревогой наблюдает за ним. Она разговаривала с их семейным доктором в Чикаго, и он сказал, что Питер может еще долгое время страдать от посттравматического синдрома, и посоветовал им обратиться к психотерапевту. И они уже нашли для него в Чикаго врача.

После службы Питер, не обменявшись ни словом с друзьями, отправился с родителями в их гостиницу. И он не хотел разговаривать и с Анной, которая так же, как и он, была без ума от горя. Она еще никогда не хоронила друзей и не могла себе представить жизни без Бена. Она ведь вместе с ним училась и в школе, и в университете.

В гостинице Питер целый час пролежал на кровати, пока его родители тихо беседовали в гостиной. А потом они поехали домой к Вейссам, где все друзья и родственники собрались на поминки. Отец Бена постоянно плакал, а его мать, казалось, двигалась как во сне. Она исчезла в своей комнате еще до того, как гости начали расходиться, и Питер был уверен, что она ушла только для того, чтобы не прощаться с ним. Джейк провожал гостей и благодарил их за то, что они пришли. Питер обнял его и брата Бена и, стоя в лифте, чувствовал себя убийцей. Он даже не попрощался с Анной, хотя должен был улетать домой уже на следующий день. Им стало тяжело находиться в обществе друг друга. Это слишком мучительно напоминало им об их потерянном друге, и им было больше не о чем говорить.

Питер, выглядевший как зомби, вместе с родителями вернулся в гостиницу. В их номере он снял костюм, надел джинсы и свитер, снова улегся на кровать и включил телевизор. Он не хотел ни с кем разговаривать, и ему даже не хотелось думать.

– С тобой все в порядке, сынок? – спросил Джон Холбрук, проходя мимо его спальни.

Майк лежал на кровати рядом с ним, и Питер обнимал его одной рукой. На Майке все еще был тот ошейник, который был на нем в тот день, когда Питер спас его. Питер не позволял никому снять его. Это был ошейник, который Бен всегда надевал на него, и теперь он стал для Питера, унаследовавшего собаку, священной реликвией. Майк положил голову на подушку и, казалось, наслаждался своим пребыванием в гостинице.

– Я в порядке, папа, – отозвался Питер.

Что еще он мог сказать? Он знал, что никогда не забудет ни похороны, ни все, что предшествовало им, начиная с того момента, как они с Беном покинули свою квартиру. И сейчас он горько сожалел об этом и винил себя за то, что они приняли решение выбираться из здания. Бен не был уверен, что это следует делать, и Питер чувствовал себя так, словно уговорил его на этот шаг. А здание не обрушилось, и они оба выжили бы, если бы остались в своей квартире. Но в тот момент это казалось им правильным решением.

Он вместе с отцом Бена побывал в их квартире и помог ему упаковать и вынести вещи Бена. А потом он упаковал и свои вещи. Он сложил все в коробки, и его отец организовал их отправку в Чикаго. А всю свою старенькую мебель они решили передать в фонд помощи неимущим. Питер не хотел ее больше видеть. Он не знал, где будет жить, когда вернется в Нью-Йорк, но он больше никогда не хотел видеть этот дом. Боль от случившегося была слишком сильной, а воспоминания о прежних днях слишком живыми. И Анна была их частью. И она теперь тоже оплакивала их прошлое. Она потеряла не только Бена, но и Питера, и все то, что было между ними.

Отец Питера заказал для него гамбургер, но Питер скормил большую его часть собаке. И, в конце концов, он уснул одетый, лежа рядом с Майком, которого Джон сводил на прогулку. Сам Питер чувствовал себя совершенно обессилевшим. А когда на следующее утро они сели в машину, чтобы ехать в аэропорт, он выглядел отрешенным и угрюмым. Он даже не замечал, как обеспокоены были его родители, и лишь крепко держал в руках поводок Майка.

Когда они приехали в аэропорт, Джон зарегистрировал их всех и стал договариваться о том, чтобы поместить Майка в багажное отделение. Ему предоставили пластиковую клетку, достаточно большую для собаки, и Джон сказал Питеру, чтобы он завел туда Майка. Но не успел он это сказать, как Питер затряс головой.

– Я не позволю так поступить с ним, папа. Если придется, я арендую машину и отвезу его в Чикаго. Но он не полетит в багажном отделении. Он не заслуживает этого, и ему будет очень страшно.