Кэтлин Хиллис - Вполне современные девочки

Когда Джейсон поздно вечером вернулся домой, я все еще была на ногах. Он удостоил меня только приветливым кивком.

— Ну, что? — спросила я. — Джо старательно переделывает сценарий?

— Да.

— Все будет гладко? Съемки возобновятся?

— Мы не можем найти Сесиллию.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказал. Нет ни ее, ни Гарда. Никто из прислуги не знает, где она. Может быть, знают, но молчат.

— Вдруг Гард избавился от нее? Убил и сжег труп.

Джейсон не счел нужным ответить на мои высказывания, стал подниматься по лестнице. Неожиданно он обернулся и гневно произнес:

— Я знаю, что мне запрещено говорить об этом, но я хочу сказать только одно. Мне известно, что ты думаешь о случившемся между мною и Сесиллией, как смотришь на это. Трудно отрицать сам этот факт. Но о том, что произошло, она имеет ничуть не больше представления, чем я. Ей не известен даже сам факт. То, что сразило нас — отравленная еда, виски или эти проклятые наркотики — сразило нас обоих. Мы оба оказались жертвами. — И он продолжил путь к кровати.

Я горько думала о происшедших в нем изменениях. Сейчас это была уже отравленная пища и подсыпанный в ликер яд… или что-то там еще. И сейчас уже оба, он и Сесиллия, претендовали быть жертвами. Сейчас, два года спустя, он пытался защитить, выгородить ее, свою любовницу.

На следующий день Лу стало лучше, но я боялась, что это ненадолго и, затаив дыхание, надеялась, что новый день не принесет никаких несчастных случаев и неприятностей, но сознавала, что они стали почти регулярными. Я не знала, как поступить с Гэвином в этот вечер, желая встретиться с ним, независимо от того, будет Джейсон дома или нет.

Он еще не вернулся, когда я ушла, поцеловав на ночь детей, проверив, что Мэган и Митчел усердно выполняют домашнее задание, но в полной уверенности, что, оставшись без контроля, Мэган тут же засядет за телефон. Возраст еще позволял мне помнить, какое удовольствие доставляет болтовня с подружками часами с хихиканьем и обсуждением мальчишек. Пожелание доброй ночи Лу заставило ее отвернуться. Статус-кво продолжал существовать.

Без единого слова мы поцеловались и отправились в постель. В моем воображении присутствовало определенное чувство горечи от нашей любви. После всего Гэвин погладил меня по щеке.

— Кэтти, скоро для меня наступит время принятия важного решения.

Ах, нет! Любое решение будет сейчас невыносимо. Только не сейчас. И никаких ультиматумов. Неужели он не понимает, в каком состоянии я сейчас нахожусь? Но сказано было совсем не это:

— Да? А что за решение?

— Я решил оставить здесь практику и отправиться в Сан-Франциско.

— Это невозможно!

— Возможно и необходимо.

— Ты не сделаешь это ради меня! Ты просто хочешь отомстить мне.

Это вызвало удивленный взгляд.

— А может быть, ты считаешь, что я вообще живу, чтобы отомстить тебе? Зачем мне нужно причинять тебе боль? Я люблю тебя, Кэтти. Неужели ты настолько равнодушна, что не узнаешь любовь, когда она очевидна.

«Любовь очевидна!» Может быть, желание мести затмило во мне все?

— Ты же знаешь, что мы можем поехать вместе, — тихо сказал Гэвин.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Не говори глупости! Как ты себе это представляешь?

— Но это происходит вокруг ежедневно. Когда семейная жизнь не удалась, нужно откровенно — признаться в этом и попытаться что-то изменить. Расстаться с супругом и стремиться к чему-то новому, более удачному.

Это были самые страшные слова, которые я когда-либо слышала от него.

— А как же дети?

— Не надо скрываться за детей. Это может быть решено тобой и мной… и Джейсоном.

— Глупости. Дети — самое главное во всем этом. Разве я похожа на женщину, которая бросает детей?

— Это не нужно делать. Ты возьмешь их с собой, — резонно возразил он.

Это вызвало у меня совсем не веселый смех.

— Ну, конечно. Только этого не хватало.

Он спрыгнул с кровати, пошел в гостиную, предложил мне выпить.

— Нет, спасибо. Ликер вряд ли поможет нам разобраться, — заметила я.

Он засмеялся, возвращаясь назад с бокалом.

— Твоя сестра рассуждает так же.

Моя сестра! Я представила, как моя сестра советует мне взять детей и отправиться в Сан-Франциско с Гэвином Ротом. Сама мысль об этом невозможна.

Он не лег снова со мной рядом, остался стоять, потягивая вино.

— Иди ко мне, обсудим ситуацию в постели, — игриво позвала я.

— Нет, больше пользы будет обсудить все порознь, ты там, я здесь. Но не торопись дать мне сейчас окончательный ответ. Я буду здесь еще два месяца заканчивать дела. У тебя есть время.

— Но это невозможно.

— Почему же? Возможно, если ты любишь меня.

Он постоянно говорил мне о любви, но я ни разу не сказала, что люблю его. Не потому, что у меня ни разу не было желания произнести их. Это были слова, всегда готовые вырваться. «Я люблю тебя!» У некоторых они не задерживаются. Иногда даже без особого смысла, заложенного в них, бездумно. Но не у меня. Эти слова пугали меня, они звучали как обязательство.

Но сейчас они были нужны, без них не обойтись, чтобы успокоить его, успокоить себя, привязать его.

— Я люблю тебя.

Вот и все. Это оказалось не так трудно.

— Да, ты любишь меня. Но насколько сильно?

Значит, этих слов недостаточно? Есть такие люди, которым всегда чего-то не хватает. Им нужно больше, им нужно все.

— Любишь ли ты меня настолько, чтобы уйти от мужа, взять детей и выйти за меня замуж?

Замуж? Он хочет жениться на мне? Второе предложение в моей жизни. Моя вторая любовь.

— Вопрос в том, — продолжал он, осушив стакан, — насколько мертв твой брак. Кого ты любишь больше? Меня или Джейсона?

«Люблю Джейсона?» Он был плохим психиатром, иначе он должен был бы догадаться, что Джейсона я ненавижу.

— Я ненавижу Джейсона, я совсем не люблю его.

Гэвин подошел к кровати, присел на край, нежными, теплыми пальцами прикоснулся к моему лицу.

— Бедняжка Кэтти. Он замечательный человек, и я не верю, что ты ненавидишь его до такой степени.

Эти слова напугали меня.

— Почему ты не веришь?

— Я не знаю, что произошло между тобой и Джейсоном. Когда-то мне хотелось знать, но потом это прошло. Но ты все еще любишь его. Я не думаю, что ты — тот человек, который меняет любовь на ненависть. Слишком неравноценная замена.

Я не могла перевести дыхание.

— Ты заблуждаешься. Ненависть — успокаивающее чувство. Она… забавна. Ради нее можно жить так же, как ради любви.

— Неужели? Не верю, да и сама ты вряд ли веришь этому.

— Тогда ради чего я живу? — искренне, задумчиво спросила я.

— Это момент истины, Кэтти. Действительно, ради чего? У тебя есть несколько недель.

Джейсон сидел в холле, когда я вернулась, и, очевидно, ждал меня. Взгляд его был угрожающим.