Кэтлин Хиллис - Вполне современные девочки

— А что случилось с его подружкой?

— Она нашла кого-то новенького, — констатировала Джейн. — Это забавно. Джо разрушил из-за нее нашу семейную жизнь, это было самым печальным событием моей жизни. И как тривиально все закончилось. Складывалось впечатление, что она просто поклонялась его яркости и обаянию, но не могла устоять перед молодым актером — двадцатидвухлетним, без царя в голове, но хорошо накачанным и длинноволосым. Я не знаю, Кэтти, но мне жаль Джо. Он такой несчастный.

Мы отправились на машине на кладбище: Джейсон, Джейн, несчастный Джо и очень понурая, тихая Перси, сжимающая в руках сумочку. Я знала, что это ее молчание, покорность были проявлением истерики. Это был шок, неважно, каким при этом было ее поведение. Я боялась за нее. Когда она встанет у края могилы, лицом к лицу со смертью Хью, выдержит ли она это? Кладбище может оказаться сумасшедшим домом. Там будет полиция, частные телохранители, которых мы наняли, масса любопытных поклонников Хью, корреспондентов со всей страны… настоящий сумасшедший дом.

— Я убила его, чтоб вы все знали, — неожиданно, совершенно спокойно сказала Перси. — Я и… нет, не те злодеи, которые били его. Их, я думаю, не найдут совсем. Но не они истинные убийцы. Это я убила его.

Все сидящие в машине не могли поверить тому, что услышали.

— Нет-нет, — сказал Джейсон, сжимая ее руку.

— Ты была ему хорошей женой, — уверенно сказал Джейн, — которая сама была лучшей из жен, он ничего бы не добился без тебя.

— Он всегда был без ума от тебя, — добавил Джо, — он всегда говорил: «Моя Перси…»

— Я убила его! Я! И Гард!

Шокирующие слова, подумала я. Но Перси и сама была в шоке.

— Не думай сейчас об этом, Перси, — сказала я. — Потом. Потом ты расскажешь все. — Я думала, чем бы еще ее можно успокоить. — Считай главным то, что ты любила его, а он любил тебя. — Я не была уверена, слышит ли она хоть что-то из того, что ей говорили. — Ты делала все, что считала необходимым.

— Гард! Его убил Гард! Я и Гард!

Я выглянула из окна и не увидела солнца. Куда же пропало это солнце?

Перси решила все довести до конца. Сначала устроить пышные похороны Хью. Она хотела, чтобы о нем осталась достойная память. Она решила, что, стоя у могилы Хью с опущенной головой, в тот момент, когда гроб будут опускать в могилу, она застрелит Гарда Пруденса.

Она обязана сделать это, главным образом, для Хью. Гард так же повинен в смерти Хью, как она сама. Он развратил Хью. Он постоянно настаивал на этом. Сама бы она никогда не сделала этого.

Все годы в Вегасе она пыталась изменить ситуацию, положить конец всем извращениям, всему злу, но Гард препятствовал этому. Он сковывал ее по рукам и ногам. И если Хью мертв, то и Гарда следует убить. Хью был чист, невинен, несмотря ни на что, а Гард был дьяволом. И она отомстит за Хью, она сведет все счеты. Сесиллия. Это Перси свела Сесиллию с Гардом. Сейчас она освободит ее. Она освободит Джейсона Старка и его жену от угрозы Гарда. Они были очень добры к ним, и она многим им обязана. Они не понимают недооценивают, какую опасность может представлять Гард. Они не знают, что нельзя быть честным и открытым с такими людьми, как Гард. Она освободит их от него. А затем, когда она отомстит Гарду, она направит дуло в себя и ляжет в могилу рядом с Хью, милым, безмятежным Хью. Она любила его больше жизни. Жизнь не значит ничего по сравнению с Хью. Она так или иначе все равно неизбежно закончится.

Похороны собрали огромную толпу, такую не показывали даже в кино. Фотографы. Фаны. Все до единого работники студии. И Перси начала терять свою невозмутимость. Я увидела, что с ней происходит, чувствовала. Казалось, что она даже не слышала, что произносили в речах, сколько счастья принес Хью многим людям. Она рассматривала толпу. Кого она искала? Потом она вспомнила, как она хотела видеть Сесиллию и Гарда. Я не видела их.

Перед объективами камер, на виду у всей толпы мы видели, как Перси Хьюларт доставала из сумки пистолет, отрешенно оглядывалась, ожидая, когда гроб опустится в могилу. Затем она произнесла: «Я любила его» и приставила пистолет к виску. Мы едва успели остановить ее.

Да, я верила ей. Я ей верила.

Мы сидели в гостиной, стараясь уговорить ее выпить, даже Энн. Но она отказалась.

— Я не пью совсем, — говорила она.

Я знала, что ей нужно что-то, что дало бы ей силы жить, хотя бы просто жить, пока она не сможет простить себя.

— Постараться думать, что все, что случилось с Хью, было предначертано судьбой, как будто он переходил улицу и попал в аварию. А за то время, пока вы были вместе, ты дала ему столько, что не каждый может получить за всю жизнь. Успех, слава, поклонение миллионов — всего этого он бы не смог добиться без тебя. Ты дарила ему любовь, и он знал это. Он знал, сколько у тебя в сердце любви к нему… море любви.

Ее мертвые карие глаза на момент зажглись.

— Ведь вы же знаете это? Правда? Вы верите мне? Но ведь большинство людей этого не знают. Они не знают, как он мне был дорог. Что я делала все из любви к нему.

Я обняла ее. Мы были чужими, я никогда особенно не любила ее, если сказать по правде, но я притянула ее к себе. Я сама прижалась к ней. В ней смешались грехи и добродетель. Вполне возможно, что она взяла на себя грех в истории с Хью. Грех во имя любви. Как ужасно для нее осознавать, что согрешила против человека, которого она любила больше всего.

Все разошлись по домам. Завтра и Перси была намерена вернуться домой, назад, в свой опустевший дом. Я пошла на кухню помочь Лу убрать после гостей. Когда мы закончили, и я уговорила Перси идти спать, сама я пошла проверить Перси.

Я нашла ее в библиотеке. Они с Джейсоном сидели рядом на кожаной тахте и были увлечены беседой. Джейсон посмотрел на меня, глаза его казались непроницаемыми и отрешенными. Он представлял собой пример, как в каждой ситуации человек проходит определенные фазы. Я проследила все фазы в его поведении. Сразу же после больницы, когда из меня извлекли ребенка, он пытался что-то объяснить, доказать свою невиновность. Это была фаза номер один. Затем он отказался от этого и перешел в фазу номер два. Умиротворение, шарм, очарование, расположение, попытки как ни в чем не бывало общаться со мной в надежде, что я забуду и прощу, но сжимая кулаки от злости, что этого не происходит, что я ему не верю. Даже эта злость не производила на меня впечатления — я же знала, что лжецы всегда злятся, когда им не верят.

А затем настала ночь ноготков, когда он подошел к моей кровати, моля о любви, тепле, возврате всего ушедшего, но я отвергла его. На следующее утро я обнаружила Джейсона в фазе номер три. Замкнутый, отдалившийся, чужой. Сейчас я ждала, что же будет дальше. Наступит ли четвертая фаза? Или мы останемся на третьей фазе на всю оставшуюся жизнь, замороженные, неподвижные.