Кэтлин Хиллис - Вполне современные девочки

Он посмотрел на меня.

— Почему, почему я не попытался ему помочь? Я так был занят собой, — он тряс головой от отчаяния.

— А Перси, — сказала я. — Нам надо поехать к ней. Я думаю, что вряд ли кто к ней пришел.

Испуганная служанка-мексиканка открыла дверь.

— Миссис в спальне, — сказала она. — Больше в доме никого нет.

— Скажите ей, пожалуйста, что мы бы хотели ее повидать.

Она вернулась через пару минут.

— Она не отвечает. Дверь заперта.

Мы переглянулись.

— А где Вирджил? Смоуки? — нетерпеливо спросил Джейсон.

— Они ушли.

— А где спальня? — требовательно спросил он, быстро двигаясь в нужном направлении. Я следовала за ним.

Служанка едва успевала за Джейсоном, показывая дорогу. Джейсон попытался достучаться, настойчиво крича:

— Перси! Это Джейсон Старк! Пусти меня!

Когда ответа не последовало, он нажал плечом на дверь, так как это всегда делается в кино. Он предпринял несколько попыток, пока дверь сдвинулась, и мы вошли. Она полулежала в кровати, держа в руках полупустую бутылку какого-то лекарства. Джейсон бросился к ней, потрогал пульс.

— Бьется! Кэтти, быстрей доктора. Она еще, вероятно, жива! — он стащил ее с кровати.

Они сказали, что продержат ее в больнице два-три дня, и мы пошли домой. Я прокралась в кровать, не глядя на Джейсона, который уставился в потолок. Я выключила свет. Оба мы, вероятно, не заснем в эту ночь. Я почувствовала его руку на своем плече.

— Кэтти, пожалуйста… пожалуйста, Кэтти!

В этот момент мне захотелось повернуться к нему, пустить к себе в кровать, в свои объятия. Все мое тело, вся душа страстно желали этого. Я испытывала сильное желание, гораздо более сильное, чем когда-либо в жизни, но я не могла этого позволить. Как я могу согреть его, когда внутри совсем не осталось тепла?

Ничего не сказав, не взглянув на него, я заставила его понять, что ему лучше уйти к себе, в пустую, холодную постель. Я подумала о Перси Хьюларт, лежащей на узкой больничной койке после неудавшейся попытки самоубийства. Может быть, мы поступили неправильно, сохранив ей жизнь? Ей будет очень трудно жить.

Через два дня Перси отпустили из больницы, и мы привезли ее к нам домой. Мне не особенно хотелось этого, но у меня не было выбора. Я не могла отпустить ее назад домой одну. Мы не могли не подумать о том, что она может предпринять еще одну попытку покончить с собой. Мы однажды уже спасли ее и должны были подумать о том, чтобы сохранить ей жизнь второй раз. Есть такая мудрость или заповедь, что, спасая чью-то жизнь, человек отвечает за нее. Я не могла предположить, как долго могла Перси жить у нас, но решила, что нужно пережить похороны Хью. А перед этим в полиции должен быть произведен осмотр его тела. Съемки «Белой Лилии» были, естественно, приостановлены, а Перси была тихая-тихая.

Позвонил Гэвин. Я не видела его с того самого уик-энда.

— Мне очень жаль Хью Хьюларта. Я подумал, что ты и Джейсон были дружны с ним.

— Да.

— Я так и думал, говорили, что Джейсон и Хью — друзья. Когда я смогу тебя увидеть? — спросил он.

— Я не знаю. У нас живет Перси Хьюларт.

— Но, наверняка, ты можешь оставить ее на пару часов.

— Я не знаю, смогу ли. Она все еще очень неуравновешенна.

Я не знала, стоило ли посвящать Гэвина в попытку самоубийства Перси. Безусловно, она имела право скрыть это ото всех. Но средства массовой информации вряд ли оставят нас в покое. Они вероятно, висят на дверях и прослушивают телефоны. Откровенно говоря, я боялась за Лу. Она чувствовала себя неважно. Я понимала, что ей было трудно справиться со всем этим. Она уже не так молода. Мы даже не знали, сколько ей лет. И я не могла оставить Лу одну с Перси Хьюларт и детьми. Я не могла этого сделать. Я очень волновалась за них обеих. За Перси и Лу.

— А как же я? — опустошенно спросил он.

— А что ты?

— Я больше совсем не интересую тебя?

— Зачем ты так говоришь? Ты молодой, сильный, прекрасно выглядишь. Нет причин беспокоиться о тебе.

— Я смотрел кино прошлой ночью по телевизору. С Ирэной Данн. «Черная улица». Она была любовницей женатого мужчины почти пятьдесят лет. Каждый год он уделял ей только несколько минут, а она все ждала и ждала, из года в год, из года в год.

Я знала этот фильм. Я смотрела его много лет назад в кинотеатре на Хай Стрит в Колумбии, в Огайо. Это был очень душещипательный фильм.

— Не напоминаю ли я тебе ее немного? Ирэну Данн.

— Очень немного, — ответила я. — Глазами. Но фигура у тебя тучнее.

Мы вынуждены были нанять охрану, чтобы никто из газетчиков не проник к нам, когда ворота были открыты, чтобы пропускать тех людей, которым нужно пройти к нам.

Энн по возвращении очень расстроилась.

— Что тут происходит? Живете как в осажденном лагере.

— Корреспонденты во что бы то ни стало хотят заполучить Перси. И кто-то из этих шустрых ребят разнюхал, что Перси у нас, и их налетело множество. Разве ты их не заметила?

— Как я могла не заметить? Но, может быть, она могла жить и в своем доме с охраной. И ни ты, ни твоя семья не были бы втянуты в это дело.

— Дети любят ее, поверь мне, — замялась я. — И все равно это продлится всего несколько дней. Похороны пройдут, они забудут о Перси… и о Хью. Они ударятся во что-нибудь свеженькое, и Перси спокойно отправится домой. Но я не представляю, что будет делать Перси, когда все это закончится. Но пойдем наверх, ты расскажешь мне все по порядку о вашей поездке в Остин и воссоединении семейства.

— А где Джейсон?

— Все еще на студии. Работает допоздна. Раздумывает, наверняка, что делать с картиной.

Мы зашли в комнату. Зная, что Энн откажется, я налила себе выпить. Как я и ожидала, она одарила меня укоризненным взглядом. Я предполагала, что она превращалась в одного из совершенно непьющих, которые расценивают каждую рюмку спиртного как символ неизлечимого алкоголизма. Она имела на это право, считая, что в спиртном весь корень ее бед. Но главное было в том, что она забрала Пети домой, а со временем она вновь станет нормальным, умеренно пьющим, не считающим за окружающими рюмки человеком. Но для этого нужно время. Только оно разрешает все проблемы.

— Расскажи мне все по порядку. Что сказал Пети, когда вы с Джорджем приехали?

— А как ты думаешь? Он заплакал, когда Джордж сказал ему, что мы все вместе поедем домой. Но, между нами, плакал и Джордж. Они стояли пять минут обнявшись, пока Пети не помчался в свою комнату складывать вещи. В самолете по дороге домой он сотни раз уверял меня, что будет хорошим мальчиком.

— Неужели ты не веришь ему?

— Может быть. Джордж, во всяком случае, верит. Сейчас они оба дома, ведут душевную беседу. И, я думаю, сейчас совсем неважно, верю я Пети или нет. Я не уверена, что когда-нибудь смогу до конца поверить ему. Главное то, Что они с Джорджем могут использовать свой шанс и что-то изменить. Джейсон убедил меня в том, что это необходимо.