Джана Эштон - Верь мне

— Ты так говоришь, что тебе нравится мой дом?

Я смеюсь.

— Да. Он тебе подходит.

— Прачечная наверху, — говорит он. — Иди за мной.

А затем взмывает вверх по лестнице, пока я плетусь за ним. Я оказалась права, предположив, что наверху спальня лофта. Полустена ограждает комнату от нижнего пространства и создает некую конфиденциальность. Но сверху вам все еще открыто все великолепие вида из огромного окна. Я рассматриваю его спальню — и кровать — когда осознаю, что Бойд уже включил воду в машинке в прачечной рядом со спальней и забрасывает в нее мои полотенца.

— Эй! — Я вхожу в комнату и выдергиваю у него из рук корзину. — Ты не можешь стирать мое белье.

— Могу, — отвечает он невозмутимо. — Как думаешь, кто стирает мое?

— Нет. Я имею в виду, что конечно, ты способен на это, но не прикоснешься к моему белью и другой одежде.

— Я был внутри тебя. Так что думаю, прикосновение к твоему белью не считается посягательством на личную жизнь.

И вот так, все становится странным. Я краснею. Реально ощущая, как горит мое лицо. Заглядываю в машинку и наблюдаю за тем, как она наполняется водой, гадая, странно ли все происходящее для меня, или он тоже это чувствует; но при этом не мне хочется смотреть ему в лицо, чтобы узнать ответ.

— Хлоя. — Он произносит мое имя так тихо, но я все равно слышу его за шумом воды. Его голос осторожен, тон беззаботен, и я поднимаю взгляд, встречаясь с ним глазами. — Это не должно быть странным.

Ладно. То есть, он тоже это чувствует. Я выдыхаю и киваю.

— Нет?

— Нет. Кроме того, это всего лишь полотенца. — Затем он наклоняется ко мне, чтобы достать порошок у меня за спиной. На секунду я перестаю дышать, когда его тело прижимается к моему. Воспоминания о последних выходных проносятся перед глазами, и я чувствую напряженность. Через мгновение он отступает с порошком в руках, и я выдыхаю, наблюдая, как Бойд измеряет количество моющего средства и засыпает его в машинку, а затем закрывает крышку.

Я просто стою там и гляжу на него, не двигаясь. Он выгибает бровь, после чего опускает руки мне на плечи и разворачивает меня.

— Пойдем обедать, — говорит он.

— Пойдем, — соглашаюсь. Я замираю в верхней части лестницы и машу в сторону окна. — Здесь, должно быть, невероятный вид ночью, — говорю, а затем съеживаюсь. Святой бычок, это прозвучало так, будто я приглашаю себя остаться на ночь? — То есть, я могу себе его представить, — добавлю и качаю головой, ускоряя шаг. — Эй, а знаешь, почему Адель перешла дорогу?

— Не-а.

— Чтобы поздороваться с другой стороны.

Мы достигаем низа лестницы, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Бойд смотрит на меня в ответ с неоднозначным выражением лица.

— Да ладно, эта шутка хорошая.

— Она нечто, — соглашается он. — Что хочешь на обед?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Сэндвич?

— Значит, я выиграл джекпот.

***

Мы покидаем его квартиру и направляемся по Южной улице к Пятой, затем срезаем по Брейнбридж до Четвертой. Он предлагал поехать машиной, но я выбрала пешую прогулку. Слишком скоро погода изменится, и прогулки станут кошмаром. Сейчас же на улице еще приятно, и грех этим не пользоваться.

— Спасибо, что помог мне привезти домой книжный шкаф, — благодарю, пока мы идем. Не уверена, почему мы все еще вместе. Почему он захотел пообедать, предложил использовать прачечную у себя дома.

— Без проблем. Мне же нужно отрабатывать те услуги, что задолжал тебе, а?

Услуги?

— Сколько конкретно услуг ты мне должен?

— Две.

— Две?

— Ага. Было три, но я оказал тебе одну, когда помог со стеллажом. Так что две.

— А когда это мы решили, что ты должен мне три услуги? — Этот парень ведет счет как настоящий госслужащий.

— А разве нет? — Он выглядит абсолютно растерянным, думая, что ошибся в подсчетах. — Мы на месте.

— Знаменитые деликатесы на Четвертой улице, — читаю с вывески, пока Бойд держит открытой дверь. — Никогда здесь не была.

— Как так? Хлоя. — Он качает головой и цокает языком. — Что же ты за филадельфиец?

— Ну, я из Коннектикута, так что…

— Слабая отмазка, Хлоя. Слабая.

Мы занимаем столик, и Бойд заказывает две крем-соды. У этого места старомодная ретро атмосфера, отчего кажется, будто ему уже вечность, словно оно было здесь всегда, а взгляд в меню подтверждает это. На обложке гордо красуется штамп "Открыты с 1923". Я листаю меню, и когда официантка подходит к нам снова, мы заказываем одно и тоже — сэндвич с индейкой.

Затем я какое-то время смотрю на Бойда, пытаясь определить, чего он хочет.

И хочу ли я дать ему это.

А после начинаю немного паниковать. Что, если он хочет начать неловкий разговор? Еще более неловкий, чем я сама? Или спросить у меня о моей секс-истории? Или о том, жульничала ли я во время теста в третьем классе миссис Каллам?

Ладно, признаю, последний вариант немного специфичный, так что скорее всего не всплывет в разговоре. Но я все еще немного стыжусь за то, что сжульничала.

— Ты бы лучше съела черствый крендель или черствый Читос?

— Что? — Я поднимаю на него взгляд, сомневаясь, что правильно расслышала. Он наклоняет голову, кивая, словно говорит "ты правильно меня услышала", но все равно повторяет вопрос. — Гм, думаю, черствый крендель.

— Выберешь неделю без интернета или без кофе?

О, мы играем в "одно из двух зол".

— Интернет. — Я улыбаюсь. — Думаю. Постой, может, кофе? Нет, интернет.

— Ты бы хотела больше сыграть в квиддич или заполучить на один день плащ-невидимку?

— Ты только что попытался проверить не фанат ли я Гарри Поттера.

— Так и есть.

— Ну, не уверена, что они равнозначны. — Я качаю головой и тихо стону. — Кто захочет играть в квиддич? Но плащ невидимка — вау. — Я вздыхаю, на моем лице отражается мечтательное выражение.

Бойд просто смотрит на меня, словно решил не двигаться, пока не отвечу.

— Квиддич. — Наконец смягчаюсь я.

— Почему?

— Кажется, это весело. К тому же плащ невидимка пригоден в основном для шпионажа, верно? А мне не нужно ни за кем шпионить, так что это было бы пустой тратой возможности.

— Нет смысла в расточительности, — соглашается он.

— Плюс, я всегда подозревала, что очень хороша в квиддиче. — Не могу сдержаться. Эта фраза выходит немного самодовольной. Бойд глядит на меня две секунды, а затем взрывается смехом.

Когда нам приносят еду, у меня отвисает челюсть.

— Бойд, здесь достаточно еды для четверых. Почему мы не разделили один сэндвич?

— Нам могут понадобиться остатки. Стирка белья — серьезное дело.

Он произносит стирка, но не уверена, что парень думает именно о ней. Я вытягиваю половину индейки из булочки, так, чтобы сэндвич поместился мне в рот, и откусываю, но мой взгляд с тоской устремляется к пекарне, мимо которой мы прошли по дороге сюда.