Колин Гувер - Эта девушка

– Глянь, какая красотка! – толкает меня локтем в бок сосед.

Я смотрю на нее, не в силах пошевелиться, готовый сию минуту умереть на месте. Какого черта она творит?!

Не сводя с нее глаз, я смотрю, как она подносит микрофон к губам и произносит:

– Я знаю, что нарушаю протокол, но у меня экстренный случай.

Зал взрывается от хохота, и Лейк ошарашенно смотрит на ведущего. Она напугана. Такое поведение совсем не в ее стиле. Ведущий подталкивает ее к центру сцены. Я делаю глубокий вдох и мысленно прошу ее сохранять спокойствие.

Она ставит микрофон на стойку, настраивает высоту, прикрывает глаза, делает вдох, и тут парень, который сидит рядом со мной, кричит:

– Три бакса!

«Сейчас ему прилетит, Богом клянусь!»

Лейк тут же открывает глаза, достает из кармана купюру и отдает ее ведущему. Потом снова начинает готовиться и произносит:

– Мое стихотворение называется…

Но тут ее снова отвлекает ведущий, трогая за плечо. Она раздраженно оборачивается. Я глубоко вздыхаю, потому что меня все эти проволочки тоже раздражают. Забрав у ведущего сдачу, она убирает деньги в карман, что-то сердито шипит ему, и он тут же уходит со сцены. Лейк поворачивается к зрителям и внимательно обводит взглядом зал.

«Она должна понимать, что я здесь! Что она такое творит?!»

– Стихотворение называется «Обучение», – произносит она.

У меня в горле встает комок. Если бы я захотел пошевелиться, то не смог бы: тело словно онемело и перестало мне подчиняться. Я завороженно смотрю, как, сделав несколько глубоких вдохов, она начинает:

ШОК!

Я просто в шоке.

В полном шоке.

Я тупо таращусь на стол перед собой, все еще до конца не осознавая услышанное.

«…Парня, в которого я серьезно, по уши, безумно, невероятно и несомненно влюблена».

Влюблена?

Именно так она и сказала!

Влюблена! В настоящем времени!

Она любит меня! Лейкен Коэн меня любит!

– Выставляй баллы, чувак! – говорит мой сосед, вручая мне таблицу с оценками.

Я смотрю на табличку, потом на сцену, но ее там уже нет. Обернувшись, я вижу, как она практически бежит к выходу.

Какого черта я тут расселся? Она ждет, чтобы я как-то отреагировал на услышанное, а я застыл как идиот!

Я встаю как раз в тот момент, когда судьи справа от меня поднимают оценки. Трое поставили ей девятку, один – 8,5. Я обхожу стол и поднимаю за них всех десятки. Может быть, и не баллы правят балом, но стихотворение было классное!

– Она заслуживает десятки!

Я запрыгиваю на сцену и вырываю микрофон из рук ведущего.

– Ну что еще?! – закатывая глаза и разводя руками, стонет он.

– Это плохая идея! – говорю я в микрофон, как раз в тот момент, когда Лейк распахивает дверь, готовясь выйти из зала. – Нельзя уходить, пока тебе не выставили оценки.

Она смотрит на судейский стол, потом на меня и улыбается.

Крепко схватив микрофон, я намереваюсь прочитать стихотворение, которое написал для нее, но Лейк притягивает меня словно магнитом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не спрыгнуть со сцены и не броситься к ней. Однако я ухитряюсь сдержать порыв: пусть сначала услышит, что я хочу ей сказать.

– Я хотел бы выступить прямо сейчас. У меня экстренный случай, – обращаюсь я к ведущему.

Он кивает и отходит в сторону. Я смотрю на Лейк, которая стоит в центре зала и не сводит меня взгляда.

– Три бакса! – доносится из толпы чей-то крик.

Черт! Я хлопаю себя по карманам и понимаю, что оставил бумажник в машине.

– У меня нет налички, – говорю я, поглядывая на ведущего.

Он переводит взгляд на Лейк. Она достает два доллара, которые ей дали на сдачу, подходит к сцене и бросает купюры на сцену.

– Одного доллара не хватает! – заявляет ведущий.

Твою мать! Не хватает какого-то несчастного доллара!

В зале начинают двигаться стулья, люди со всех концов зала подходят к сцене, окружают Лейк и начинают кидать на сцену долларовые банкноты. Потом все быстро садятся обратно, а Лейк, онемев от изумления, разглядывает кучу денег на сцене.