Даниэла Стил - До конца времен

В год, когда погибла ее мать, Лиллибет исполнилось семнадцать. Именно в этом возрасте девушки-аманитки обычно выходили замуж. Несколько мужчин действительно просили у Генрика ее руки, но Лиллибет никто из них не нравился, к тому же после смерти матери у нее совершенно не осталось времени, чтобы знакомиться с потенциальными мужьями. Целыми днями она готовила, чистила, стирала, ухаживала за братьями, которые тогда были еще совсем маленькими, помогала отцу на ферме и занималась другими необходимыми делами. К двадцати четырем годам Лиллибет на своем опыте убедилась, сколь нелегка повседневная жизнь многодетной замужней женщины (она знала только тяжелый труд от рассвета до заката, но понятия не имела о преимуществах семейной жизни), поэтому ей вовсе не хотелось начинать все сначала. Вот если бы нашелся мужчина, который ей очень понравился, Лиллибет, пожалуй, и решилась бы еще раз пройти по этому пути, но никому из односельчан не удалось тронуть ее сердце. Несколько пожилых вдовцов – многие со взрослыми детьми – добивались ее расположения, но она всякий раз отказывала наотрез. Поэтому теперь, когда очередной претендент обращался к ее отцу с подобным предложением, Генрик отвечал, что, хотя его дочь красива, трудолюбива и неглупа, замужество ее не интересует. Очевидно, со временем он уверился, будто Лиллибет решила остаться незамужней, чтобы ухаживать за ним и растить братьев, но это было не совсем так. На самом деле положение дочери и сестры давало Лиллибет возможность спокойно предаваться тому, что она любила больше всего: чтению. И не ему одному – она старалась изучать то, что читает, будь это старинная Библия в кожаном переплете или оставшиеся от матери книги из сундучка в ее комнате. Книг осталось довольно много, и каждую из них Лиллибет прочла по несколько раз. Она читала каждую свободную минуту, но больше – по ночам, при мерцании свечи, когда в доме все спали. Генрик и не подозревал, чем занимается его дочь, точнее – он не знал, что Лиллибет читает так много. А она со все возрастающей жадностью набрасывалась на любую книгу, на любое печатное издание, какое удавалось достать. Когда материны книги были по многу раз перечитаны от корки до корки и практически выучены наизусть, Лиллибет стала просить учителей из школы «Новой надежды», чтобы они дали ей что-нибудь почитать. Ничего другого ей в жизни не хотелось.

Единственным ее товарищем мужского пола был мальчик, с которым она когда-то училась в школе. Звали его Фридрих – Фредди, как называли его в семье. Когда-то мать Фредди надеялась, что молодые люди полюбят друг друга и поженятся, но этого не случилось – они так и остались просто друзьями. Со временем Фредди женился на довольно милой, но очень тихой девушке, которая, впрочем, никогда Лиллибет особо не нравилась. Сейчас у него было уже четверо детей, и его жизнь, его интересы на многие мили отстояли от всего, чем дорожила она. Тем не менее, встречаясь каждое второе воскресенье после церковных служб [28], они часто болтали, поскольку отношения между ними оставались достаточно теплыми, к тому же оба хорошо помнили, как весело им было когда-то. Жена Фредди утверждала, что Лиллибет превратилась в законченную старую деву, но сам он жалел свою школьную подружку, которой приходилось так много работать, заботиться об отце и братьях, да еще помогать им на ферме. Несмотря на молодость, Лили вела суровую жизнь взрослой женщины, а ведь Фредди хорошо помнил, что еще совсем недавно она обожала мечтать и при каждом удобном случае с головой уходила в книги, которые прятала от отца. Увы, судьба обошлась с ней довольно круто, отняв у Лиллибет мать, когда ей шел восемнадцатый год. Трое ее младших братьев росли настоящими сорванцами и, конечно, не оставляли ей ни одной спокойной минутки. Что касается отца, то он всегда был человеком суровым и требовательным и к тому же вполне мог прожить еще лет двадцать, так что на скорое освобождение от домашних трудов Лиллибет рассчитывать не приходилось. Она постоянно была занята если не одним, так другим, и даже для того, чтобы поболтать и посмеяться с Фредди или с подругами, могла выделить не больше десяти-пятнадцати минут в неделю, чаще всего – после воскресных богослужений, которые и так длились почти четыре часа и занимали едва не все утро.

После обеда Лили покормила цыплят, сварила на ужин куриный бульон с овощами, а потом снова вытащила фляги с молоком из погреба во двор. Молоко нужно было отвезти на сыроварню мистера Латтимера. Обычно этим занимался Уилл, который в прошлом году окончил школу и уже считался достаточно взрослым, чтобы помогать ей с особо тяжелыми работами, но сегодня Лили могла рассчитывать только на себя.

В последний раз закрыв за собой дверь погреба, Лиллибет ненадолго замерла при мысли о предстоящей поездке. Ведь для нее это было, как для обычного человека – побывать за границей, повидать мир. Там все было другое, и даже люди говорили иначе. Общаясь с братьями и ровесниками, Лили использовала множественное число второго лица, как это принято в современном английском языке, но к отцу или к старейшинам общины она должна была обращаться на «ты», как требовала древняя традиция. В большом мире люди говорили на нормальном, простом языке – как в книгах, которые она так любила. Именно книги помогли ей открыть для себя далекие африканские страны и экзотический Восток, узнать Лондон, Нью-Йорк и Париж, побывать, пусть только мысленно, там, куда – она знала – ей никогда не попасть. Мать научила Лили мечтать, помогла развить воображение и снабдила книгами, которые поставляли ей пищу для размышлений. Посеянные Ревеккой семена пали на благодатную почву. В свои двадцать четыре Лиллибет знала большой мир гораздо лучше, чем любой из членов общины, – и хотела узнать все, хотя ее отец, братья, а также все соседи довольствовались своей жизнью и никогда не стремились за пределы округа Ланкастер. Что ж, думала по этому поводу Лили, верно сказано в Библии: каждому Бог дает талант по силам его.

Когда она вернулась в дом сказать братьям, что уезжает, Уилл озабоченно нахмурился.

– На сыроварне есть рабочие, они помогут тебе разгрузить фляги, – сказал он, явно стараясь успокоить Лили. Это было тем более неожиданно, что обычно четырнадцатилетний Уилл яростно спорил с сестрой по каждому поводу и без повода, подначивал, дразнил и вообще старался показать, что он уже почти взрослый мужчина, а она – женщина и должна знать свое место. Близнецы доставляли ей гораздо меньше хлопот: Марк и Иосия были намного младше ее, и авторитет старшей сестры еще что-то для них значил.

– Ничего, я и сама могу разгрузиться, – твердо ответила Лиллибет, машинально отметив, что брат не предложил ей помочь с погрузкой фляг. Впрочем, ворочать десятигаллонные бидоны с молоком ей действительно было не впервой, и она неплохо с этим справлялась. При всей своей кажущейся хрупкости Лили была девушкой крепкой. Годы тяжелого труда на ферме укрепили ее мускулы и закалили характер, и теперь никакая работа ее не страшила.