Кэти Линц - Бегом к алтарю

— Затем, что банк отказал мне в кредите под предлогом слишком большого риска. Сегодня утром управляющий сообщил мне, что моя ссуда пересмотрена и я обязана выплатить ее полностью. Я тут поработала детективом и выяснила, что банком владеет тот же конгломерат, что и компанией «Мега-тойз».

— Это та компания, что предлагала купить у тебя твои макеты?

— Предлагала — это мягко сказано! Они посчитали мой отказ величайшим оскорблением. Я ведь на их предложение ответила, что мои мишки должны быть отлично выполнены, а у их компании репутация производителя низкопробного товара. Они используют материалы плохого качества, дешевую рабочую силу и надувают покупателя, прикарманивая огромные барыши.

— Таков бизнес девяностых, — отметила Миранда.

— Бизнес, но не мой, — парировала Дженни.

— Не хотелось бы выступать в роли пессимиста, но даже в случае аннулирования условия о замужестве останется еще одно условие — что ты не имеешь права на получение наследства до достижения тридцатилетнего возраста. Завещание гласит — либо после тридцати, либо после замужества, в зависимости от того, какое событие произойдет раньше.

Дженни нахмурилась.

— То есть ты хочешь сказать, у меня нет никаких шансов получить деньги сейчас?

— Именно. Если только ты не выйдешь замуж. В завещании оговорена также невозможность использовать эту сумму в качестве обеспечения под ссуду.

— Это мне известно. Потому-то я и отправилась первым делом в банк. И они приняли меня с распростертыми объятиями. Но несколько недель назад их поглотил другой банк — ты же знаешь, мелкие банки повсеместно разоряются. А я и понятия не имела о том, что произошло, до сегодняшнего утра, когда меня пригласили на конфиденциальную беседу.

— Жаль, что ничем не могу тебе помочь. Когда они требуют вернуть деньги?

— Вчера, — криво усмехнулась Дженни. — А когда я получу деньги, если выйду замуж?

— При желании справимся за два-три дня. А что? Собираешься повесить хомут на шею?

— Похоже, выбора у меня нет, — пробурчала Дженни. — Даже если и не хочется…

— Каких-то несколько комнат над баром — неподходящее место для воспитания юной леди, — заявила по телефону Алфея Лейтон ледяным тоном.

Рейф мог бы возразить, что «У Мерфи» — вовсе не бар, а приличный ресторан. И что их семья занимает не «каких-то несколько комнат», а целых два верхних этажа здания. Но его теща и так все это прекрасно знала. Какая разница? Все равно она будет упорствовать в своем неодобрении. Поэтому он только и сказал:

— Мы уже это обсуждали.

— Вот именно. Представь, что вчера Синди пересказала мне неприличный анекдот. Вот, значит, как ты ее воспитываешь? Учишь сальным анекдотам?

— Она не знает сальных анекдотов.

— А по-моему, еще как знает!

— Ну, может, они чуть-чуть вольные…

— Все дело во вкусе, полагаю. Если ты рос в трущобах, то для тебя эти шутки просто вольные. А вот Сюзан не назвала бы их «вольными», и тебе это известно. Моя бедная девочка пришла бы в ужас от того, как воспитывают ее единственное дитя. Или, вернее, портят.

— Послушайте, вы не имеете никакого права учить меня, как мне воспитывать дочь, — со злостью выпалил Рейф, которого больно укололо замечание о Сюзан. — Вы даже не потрудились приехать взглянуть на внучку, пока ей не исполнилось три!

— Я была в отчаянии от смерти моего ребенка. Я была вне себя от горя!

— Вы были слишком заняты собой, чтобы думать еще о ком-то, черт бы вас побрал!

— Вот, пожалуйста, снова ругань. Говорила же я дочке — ничего из этого брака не выйдет. И оказалась права. Где она теперь? В могиле.

— Я ее не убивал, — с силой стиснув зубы, процедил Рейф. — Она умерла от лейкемии.

— Да она никогда бы не заболела, если бы не выматывалась так с твоим дурацким баром!

Еще одна вечная тема споров, поднимаемая даже чаще, чем вопрос о воспитании Синди. Рейф долгие годы жил с ощущением вины.

— Разговор окончен, — рявкнул он.

— Это уж точно, — согласилась теща. — Дальше связь будет осуществляться через моего адвоката.

— Вашего адвоката?

— Именно. Я намерена возбудить дело о получении опекунства над своей единственной внучкой. — И, выложив эту новость, она повесила трубку.

— Ты выглядишь так, как я себя чувствую, — сообщил Рейф Дженни, устроившись в ожидании соседки на верхней ступеньке ее крыльца.

— Как именно?

— Отвратительно.

— Ну что ты будешь делать — опять потоки лести, — съязвила она, присев рядом с ним, но усталости в ее голосе было больше, чем насмешки.

— Ага, точно. — Похоже, он подавлен не меньше ее.

— У меня был невероятно неудачный день, — призналась Дженни. — А как твои дела?

— Моя чертова теща смешала меня с грязью и горит желанием забрать у меня дочь, — заявил Рейф.

От изумления Дженни на миг даже забыла о собственных неприятностях.

— Ты шутишь!

— Хотел бы, чтобы это было шуткой, уж поверь.

— Но с какой стати она хочет забрать у тебя Синди?

— Помнишь наш вчерашний разговор — о том, что Синди не хватает женского влияния?

Дженни кивнула.

— Моей теще кажется, что Синди необходимо иметь перед собой женский идеал для подражания. В ее собственном облике. Вот она и угрожает получить через суд опекунство над Синди.

— А что, такое возможно? Я уверена, что ни один суд не отнимет у тебя Синди.

— Не собираюсь этого проверять. Ни за что не допущу, чтобы моя дочь прошла через всю грязь судебного процесса. Скорее всего, мать Сюзан не удастся выиграть дело, но у нее достаточно денег, чтобы очернить меня в суде и здорово осложнить мне жизнь.

— И что же ты намерен делать?

— Я все обдумал. Чтобы сохранить дочь, мне необходима жена. Чем скорее, тем лучше. Тебя эта мысль, полагаю, не привлекает?

— Забавно, что ты спросил. Видишь ли, — ответила Дженни, — так случилось, что мне нужен муж. Срочно!

— Не повторишь еще раз? — растягивая слова, произнес Рейф, словно боясь поверить такой удаче.

— Мне нужен муж.

— Зачем?

— Ради бизнеса. — Дженни очень Даже понравился такой ответ. Куда умнее, чем просто «ради денег».

— Не потрудишься ли объяснить?

— Бабушка оставила мне в наследство крупную сумму денег, которые я, к сожалению, не могу получить, пока мне не исполнится тридцать… или же пока я не выйду замуж. В зависимости от того, что произойдет раньше.

— Кажется, ты говорила, что твоя семья была не из богатых.

— Верно. Эти деньги — страховка за смерть деда. В больнице допустили халатность. Но бабушка отказалась взять хотя бы пенни. Сказала, что это будет выглядеть так, будто она празднует его смерть. Она положила все деньги на счет под проценты и отписала их мне в своем завещании.

— С оговорками. Дженни кивнула.