Барбара Вуд - Пророчица

На обеих фотографиях на заднем плане стоял мужчина с короткими белыми волосами и шрамом на лице. Лакей Хэйверза.

Кэтрин встала из-за стола.

– Я должна предупредить Джулиуса, он может быть в опасности. – Она села на кровать и взяла в руки телефонную трубку. – Но я не скажу ему, где я и в чем подозреваю Хэйверза, – сказала она, набирая номер. – Чем меньше он знает, тем он в большей безопасности.

Но Джулиуса дома не было, вместо него ей пришлось разговаривать с его автоответчиком. Кэтрин задумалась на минуту. Совершенно другим голосом она произнесла:

– Доктор Восс, это миссис Мерититес. В прошлом году вы удалили мне желчный пузырь. Хочу сообщить вам, что пребываю в добром здравии и еще никогда не чувствовала себя настолько хорошо. Вам не нужно перезванивать, поскольку я уезжаю из города в долгожданный отпуск, подальше от телефонов и суеты. Я перезвоню вам, когда вернусь. Я надеюсь… – Она остановилась, вдохнула и продолжила: – Надеюсь, с вами все хорошо.

Повесив трубку, она ощутила на себе взгляд отца Гарибальди.

– Вы говорили не своим голосом. Как же он вас узнает?

– Узнает.

– Но вы ведь ни о чем не предупредили.

– Предупредила, – ответила она, – просто вы этого не заметили.

– Миссис Мерититес?

– Египетская царица, скончавшаяся от заболевания желчного пузыря около четырех тысяч лет тому назад. Джулиус вскрыл ее мумию. Этот поступок был встречен коллегами в штыки. В институте процветало соперничество, прибегали даже к шпионажу. Позже Джулиус выяснил, что его телефон прослушивался и тайно были сделаны ксерокопии его записей. Отчет опубликовал другой человек до того, как его выпустил Джулиус. Я рассчитываю на то, что Джулиус помнит те времена и, таким образом, поймет, что его телефоны прослушиваются.

– Скажите мне наконец, за чем охотится Майлз Хэйверз? Вы что-то сказали о свитках.

Она встала и принялась ходить по комнате.

– Вам не стоит вмешиваться в это, отец Гарибальди.

– Доктор Александер, я, наверное, покажусь вам смешным, но я принимаю близко к сердцу, когда в меня стреляет пара налетчиков из «Криминального чтива». На мой взгляд, я уже замешан во всем этом.

Она остановилась и посмотрела на него. Его изумительно голубые глаза были обрамлены темными ресницами, черные брови походили на стрелы, выстрелившие в комнату и попавшие прямо в нее. Она чуть не вздрогнула. На улице бушевала гроза, из-за этого мигала лампочка, и на мгновение ей показалось, что комната озарена нереальным светом. Кэтрин вспомнила, какие чувства испытала при виде отца Гарибальди, появившегося из ванной без рубашки. Он был священником, но она ощущала, что ее тянет к нему как к мужчине. Это чувство было для нее ново и вовсе не радовало ее.

Кэтрин взяла нейлоновую сумку, положила ее на стол, отодвинула в сторону ноутбук и расстегнула молнию. Мгновение спустя Гарибальди, не веря своим глазам, смотрел на шесть аккуратных стопок древнего папируса.

Кэтрин быстро рассказала о взрыве и первом фрагменте папируса, об обнаружении тоннеля, о находке корзины и, наконец, о том, что тайно вывезла свитки из Египта.

– Женщиной-бедуинкой, за которую вы тогда вступились, был Дэнно. Ваш героизм почти разоблачил наш обман.

Его взгляд был прикован к папирусу.

– Что написано в этих книгах?

Она достала из спортивной сумки листок бумаги.

– Это все, что я пока перевела.

Гарибальди стал читать. Лампочка снова мигнула, вдали прогремел раскат грома, и Кэтрин увидела, что электронные часы, стоящие на ночном столике между кроватями, показывает полночь.

Гарибальди нахмурился.

– Эта женщина, Перпетуя. упоминает имя Иисуса! – Он поднял глаза на Кэтрин. – В каком году были написаны эти книги?

– Греческий относится ко второму веку.

– Второму веку? Вы уверены?

– Сама история, возможно, и старше, может, первый век. Сабина, диктующая Перпетуе, ссылается на человека по имени Праведный. Я думаю, что это, возможно, Иисус.

– И как же вы собираетесь определить, в какое время происходят события?

– Я надеюсь, что содержание текста поможет мне определить время. Может быть, будет упомянуто имя императора или другого правителя. Но я должна поторопиться.

Отец Гарибальди протянул руку, чтобы дотронуться до первой книги. Кончики его пальцев погладили хрупкую бумагу.

– Торопиться? Зачем?

– Из-за фотографий, что находились у Дэнно. Если они попадут к Хэйверзу, у него в руках окажутся все карты и он найдет седьмой свиток.

– Эй, постойте. Седьмой свиток?

– Шесть – не полный комплект. Есть еще последняя книга.

– И вы догадываетесь, где она может находиться?

– Перпетуя говорит Эмилии, чтобы та отдала его королю Тимбосу. Вы слыхали о таком?

Когда отец Гарибальди переспросил «Какой король?», Кэтрин принялась рыться в сумочке:

– Я собираюсь в больницу и буду ждать там, пока его не привезут из операционной.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Если только вы не собираетесь замаскироваться.

– Дайте мне свою одежду, – попросила она. – Я пойду туда как Барри Фицжеральд.

– И будете петь «Ту-ра-лу-ра»?

Она кинула сумочку.

– Черт возьми, я не могу сидеть без дела.

– Подождите до утра. Скорее всего, сейчас вам ничего не смогут сообщить о его состоянии.

– Хорошо, – согласилась она, засунув руку в спортивную сумку в поисках блокнота и ручки. – Но заснуть я не смогу. Я хочу узнать, что находится в этих свитках. – Кэтрин решила, что, когда отец Гарибальди заснет, она тихо выберется из номера и отправится в больницу…

«Перпетуя, – говорил Стивенсон, – Сабина… Эмилия… Король как-его-там…» Хэйверз остановил пленку. Кто были это люди?

Он посмотрел на фотографии, полученные от Титуса, разложенные на черном гранитном столе. Папирус походил на Кумранские рукописи, но сохранился лучше. Их ценность? Трудно сказать! Они принадлежат к раннехристианской эпохе? Возможно, утерянное Евангелие? Хангерфорд похвастался Зику, что во фрагменте папируса, найденном после взрыва, упоминалось имя Иисуса.

Наклонившись над столом, Хэйверз стал пристально рассматривать один из самых четких снимков. Он не знал греческого языка, но заметил, что некоторые слова употреблялись чаще, чем другие. Вспомнив некоторые буквы греческого алфавита, Майлз попытался заняться транслитерацией: Эмилия. Сабина, Перпетуя.

Имена собственные. Женские. А это означаю, что в отличие от свитков, найденных в Кумранских пещерах, эти не могли принадлежать церкви, они не могли быть книгами Ветхого Завета или сводом правил какого-нибудь тайного общества. Хангерфорд проговорился Зику о том, что Кэтрин Александер описала найденные свитки как письма.

Одно он знал наверняка: времени у него немного. Если доктор Александер являлась идеалисткой – а он подозревал, что именно так и было, – он уже мог предугадать ее последующие действия: перевести свитки и ознакомить с их содержанием весь мир, после чего, возможно, отдать папирус в музей или какой-нибудь университет, превратив их в общественное достояние.