Джилли Купер - Наездники

– Нет, нет. Я увидел тебя по телевизору в мае, в Риме, с Дездемоной, когда ты победила моего друга Пьетро Фратинелли. Его отец – мой механик. Потом ты упала с Маколея, и по этому поводу о тебе снова упоминали. Я сказал себе, что непременно должен встретиться с этой девушкой. Она не только красивая, она храбрая. Меня в женщинах больше привлекает храбрость, чем красота. Мы с тобой будем прекрасными партнерами в постели.

– Ты видел меня в Риме? – изумленно переспросила Фен.

– Ну да. Это единственная причина, почему я сегодня здесь. Мне сказали, что ты тут будешь. так что, пойдем?

– Не получится, – сказала Фен.

У него были такие черные брови, такие густые волосы, такое сильное и властное лицо. О небо, панически подумала Фен, как я могу не пойти с ним в постель?

– Почему нет?

– Ну, это как-то невежливо, уйти до речей и наград…

– Ты получишь от меня персональную награду, – сказал Энрико, глядя на ее грудь. – Гораздо лучшую, чем какой-то дурацкий приз.

– Кроме того, я должна уехать обратно в Уорвикшир в одиннадцать часов. Я выезжаю в Амстердам в четыре тридцать.

Энрико посмотрел на свои массивные электронные часы, нажал на пару кнопок.

– Сколько это миль?

– Больше ста двадцати.

– Ночью мне на это понадобится час и десять минут, не больше. Мы выедем из Лондона в три. Это дает нам четыре часа, если мы уйдем отсюда прямо сейчас. Немного, но вполне достаточно для первого раза, который должен быть кратким, страстным, изысканным и оставить любовников в нетерпеливом ожидании следующего.

К счастью, как раз раздался барабанный бой и было объявлено, что через две минуты произойдет вручение наград. Фен встала и нетвердой походкой направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок. Вид у нее был совершенно растрепанный. Охваченная лихорадочным возбуждением, Фен вылила на себя пол-флакона «Диориссимо» и вернулась к столу, где обнаружила Гарри, скандалящего с Энрико из-за места. Фен рухнула на свой стул, и тут померк свет. Гарри, который был пьян еще больше Фен, увели. Он громко возмущался, на него со всех сторон шикали. Энрико налил Фен еще стакан вина.

– Что такое гедонизм? – спросила она у толкателя ядра.

– Понятия не имею.

– Я тоже. Но, кажется, я нахожусь именно в этом состоянии.

Она едва ли слышала хоть слово из речей. В их углу царил полумрак, и Фен чувствовала, как Энрико гладит ее по спине: уверенные, теплые руки с уплощенными мозолистыми пальцами. Понемножку, по миллиметру эти пальцы забрались под ее платье и подбирались к груди.

– Не надо.

– Надо, – сказал Энрико и, наклонившись стряхнуть пепел с сигары, навалился на Фен всем телом.

– Ой! – вскрикнула Фен, когда он укусил ее за плечо.

Теперь его свободная рука двигалась сверху вниз, скользнув между ее ягодицами. Включили свет, и Фен отпрянула в сторону. Принцесса под громовые аплодисменты представляла премию «лучшему мужчине года» среди спортсменов еще одному знаменитому футболисту, который говорил, что он «ну абсолютно вне себя от восторга, ну совершенно», и поднял приз над головой, как футбольный кубок.

Когда принцесса начала зачитывать женские номинации, Энрико принялся целовать Фен. Фен наслаждалась безумным сражением языков и чувствовала щетину на его щеках. У него был запах зверя. Он был как жеребец. Фен потеряа всякую осторожность и ответила на поцелуй. Рука Энрико была между ее ног. Фен чувствовала, что если бы снова не вспыхнул свет, он взял бы ее прямо здесь и сейчас, в этом темном углу.

Восторженные крики становились все громче. Кто-то похлопал Фен по плечу.

– Тебя назвали в номинации, – прошептал толкатель ядра.

– На х…! – рявкнул Энрико.

Фен отпрянула от него в последний миг перед тем, как луч прожектора нашел ее.

– Вернись сюда, – сказал Энрико.

В следующий миг зал взорвался криками, среди которых прорезался голос Дадли Диплока:

– Молодец, Фен! Отлично! Ты победила!

Казалось, все стремятся помочь ей выбраться из-за стола, пока она с лихорадочной быстротой поправляла платье и вытирала косметику, размазавшуюся по лицу.

– Она плачет, благословенное дитя! – сказала какая-то толстуха. – Ей всего восемнадцать, и она так невинна!

Фен с трудом взоралась на сцену и была подхвачена Дадли Диплоком.

– Привет. Поздравляю! – со смехом сказала принцесса.

Фен вцепилась в приз, который представлял собой серебряную ручку, пишущую что-то на серебряном листе. Наконец оглушительные приветственные крики смолкли. Фен взяла микрофон, глупо улыбаясь.

– Честное слово, я не ожидала! Даже передать не могу, какая это для меня радость. Огромное спасибо всем тем, кто пишет о спорте, за эту потрясающую награду. Это все благодаря лошадям. Мне просто достались хорошие лошади, а мой талантливый зять Лейк Джоуэлл… нет, я хотела сказать Льюк Джейалл, – Фен обескураженно развела руками, – прошу прощения, я немного не в себе. Это все волнение и ваше потрясающее гостеприимство.

Все засмеялись и зааплодировали.

Дадли вымогал у нее интервью, но она не могла думать ни о чем, кроме того, что вскоре окажется в постели с Энрико. Она видела, как он нетерпеливо барабанит пальцами по столу. Энрико не из тех мужчин, которых можно заставлять ждать долго.

Уходя со сцены, Фен хлопнула по плечу одного из работников Би-Би-Си.

– Вы не могил бы сказать водителю машины, которая должна отвезти меня обратно в Уорвикшир, что машина мне не понадобится?

– Конечно, крошка.

– Я позвоню домой, ладно? Они ждут меня к часу.

– Нет, – сказал Энрико.

Его квартира была вся в белых тонах, в пушистом ковре ноги тонули, как в луговых травах. Огромная белая софа и ряд зеркал на стенах. Повсюду были фотографии Энрико: Энрико, выигрывающий гонки; Энрико вместе с президентами и королями.

– Это маленькая квартира, – сказал он, делая приглушенное освещение. – В Риме у меня по-настоящему хорошие апартаменты.

В гостиной он снял с Фен платье, затем колготки и трусики. Потом направил на нее светильники, так что она сотню раз отразилась в зеркальных стенах, словно участница какой-то странной зазеркальной оргии. Фен пожелала, чтобы ее лицо не было таким розовым и обветренным в сравнении с ее белокожим гибким телом. В первый миг она прикрыла груди и лобок рукми, но на самом деле она была слишком пьяна, чтобы ее что-либо смущало.

– Я уже забыла, как это делается, – пробормотала она. – Давай сначала разогреемся, а?

Энрико встряхнул бутылку «Ме Шандон» и открыл, облив Фен с головы до ног. Подхватив Фен на руки, он отнес ее в спальню и там, на огромной овальной кровати очень медленно и тщательно слизал с нее каждую капельку, пока Фен не превратилась в извивающийся и стонущий клубок, преисполненный экстаза. О боже, подумала она, у него член размером с салями. Говорят уйму всякой всячины про то, что размеры мужского органа не играют особенной роли в сексе. Но когда мужчина столь щедро оделен, как Энрико, и так искусен, и так неотразимо привлекателен, а рассматриваемая девушка так же отлично смазана, как его гоночная машина, результат просто обязан быть экстатическим. Для Фен это был самый потрясающий час в ее жизни.