Элейн Гудж - Нет худа без добра

– Так, значит, у тебя все-таки есть проблемы?

– Ты говоришь прямо как адвокат. Может, стоит начать откладывать деньги на юридический колледж для тебя?

– Папа, ты отклоняешься от темы. Я знаю, ты скучаешь по ней.

Джек засмеялся и бросил инструкцию на стол.

– Слушай, давай я примусь за обед, а ты тем временем закончишь свой плакат?

– Иными словами, это не моего ума дело, так?

– Мы не забыли купить спагетти? Он порылся в шкафчике над тостером.

– Не та полка, посмотри на нижней. Папа, ты не ответил на мой вопрос.

– Нашел!

Он помахал пакетом со спагетти, но Ханна заметила, как подозрительно заблестели его глаза и задрожал подбородок. Он нагнулся над раковиной, повернувшись к ней спиной, и открыл кран. Вода с шумом хлынула в кастрюлю… И за этим шумом было почти не слышно, как взрослый мужчина пытается сдержать слезы.

Ханна сама едва не расплакалась. Ей было так жалко его!

И так стыдно за себя!

– Мисс Траскотт, я ваша горячая поклонница… И, пожалуйста, еще одну для Амелии! Поздравление с днем рождения от Кристин… и от вас, конечно!

Грейс покорно сделала надпись на титульной странице своей книги, одной из сотни, надписанной ею за последние два часа, закончив словами "С наилучшими пожеланиями. Грейс Траскотт". Затем с улыбкой вернула книгу даме в костюме от Шанель. В какой-то момент очередь растянулась до самой кассы, но сейчас сократилась примерно до дюжины человек. Грейс взглянула на старинные часы с маятником, висевшие на стене книжного магазина. Половина третьего. Через десять-пятнадцать минут можно будет уйти отсюда.

Грейс не могла больше ждать, стало сводить не только кисть, но и предплечье. Шея ныла оттого, что она сидела в изысканном, но слишком низком кресле, и приходилось без конца вскидывать голову вверх, чтобы смотреть на подходивших к ней людей. Кроме того, от резкого запаха флоксов и мадагаскарского жасмина, стоявших на ее столе в стиле королевы Анны, у нее резало глаза.

Грейс припомнила те времена, когда она любила давать автографы, когда желавших получить их было совсем немного. Еще совсем недавно она считала за честь раздавать автографы в душных и тесных магазинах, где ей давали ручку, от которой пальцы были перепачканы чернилами.

Но сейчас она устала, ее мучила жажда и хотелось домой.

Грейс поправила клетчатый спортивный жакет, который надела поверх золотистой шелковой туники и тонких черных брюк. Сойдет ли этот костюм для сегодняшнего приема у Лилы? Нет, он не очень шикарен.

На этот вечер Лила подыскала ей пару, и Грейс в минуту слабости согласилась. Это будет просто вечеринка, успокоила ее Лила, соберется своя компания, никакой напряженности, ничего обязывающего.

Но тогда почему возможность помыть голову, когда она вернется домой, казалась ей сейчас гораздо более привлекательной, чем встреча с незнакомым мужчиной?

– Вы не дадите автограф Ханне? Ханне Гоулд?

Перед ней стояла Ханна с экземпляром "Честь превыше всего". Она выглядела элегантно небрежной в джинсах и расшитом расстегнутом жилете, надетом поверх плотной спортивной рубашки.

Какая она хорошенькая, подумала Грейс. Длинные темные волосы Ханны были заплетены в косичку. А эти скулы – многие женщины отдали бы все за такие скулы!

– Привет, Ханна! – Грейс постаралась произнести это легко, как будто в появлении Ханны не было ничего необычного.

Неужели Джек послал ее? Что ей нужно?

В последний раз Грейс видела Ханну четыре месяца назад, в то самое утро, когда та привезла Криса домой. Сегодня только морщинка меж темными невыщипанными бровями Ханны говорила о том, что ее что-то волнует.

– Я прочитала в газете, что вы придете сюда, – сказала девушка, когда Грейс надписала ей книгу. – Поздравляю, я слышала, она продается очень хорошо.

– Да, пожаловаться не могу.

– Я могла бы достать экземпляр у папы… Но мне хотелось увидеть вас, и единственное, что пришло в голову – это приехать сюда.

– Что ж, я перед тобой.

– Послушайте, Грейс, мы не могли бы поговорить? – Ханна понизила голос, скосив взгляд на седоватую владелицу магазина, стоявшую рядом и приветствовавшую какого-то старого покупателя. – Я могу подождать, пока вы закончите, если не возражаете.

– Хорошо. Освобожусь через несколько минут.

Грейс постаралась, чтобы ее голос звучал ровно.

Прошла, казалось, вечность, и наконец Грейс закончила давать автографы. Она поболтала с владелицей магазина, не забыла поблагодарить служащего, который был к ней очень внимателен – принес ей «Перье» и мягко поторапливал покупателей. Наконец она стала озираться вокруг в поисках Ханны, но той нигде не было видно.

Обведя взглядом ряды книжных полок из красного дерева, Грейс испытала странное чувство, будто ее предали, но тут заметила Ханну, стоявшую на роликовой приставной лесенке с медной отделкой и погруженную в чтение какой-то тоненькой книжки. Когда Грейс подошла к Ханне, та подняла глаза.

– Мне понравилась эта книга. Ее издал папа – она об одном китайском поэте, которого посадили в тюрьму за то, что он был антикоммунистом. Это что-то вроде аллегории.

Ханна поставила книгу на место. Они вышли на улицу. Когда они проходила мимо кафе, где столики были уже выставлены наружу, Грейс заметила:

– Это как первые нарциссы – лето не за горами, когда видишь эти столики на тротуаре. Не хочешь поесть? Я умираю от голода. Ты не представляешь, какой аппетит появляется, когда надписываешь книги.

– Я съем что-нибудь, – пробормотала Ханна.

Не делай мне одолжений, чуть не бросила ей в лицо Грейс. Но потом поняла, что Ханна старалась быть по-своему любезной.

– Как жизнь? – спросила Грейс, когда они уселись за столик.

Сколько пройдет времени, подумала она, пока Ханна упомянет Джека?

– Нормально. – Ханна барабанила пальцами по скатерти, вглядываясь в меню, которое на самом деле не читала. – Бен – скотина, но это не новость. Он все-таки сознался: это он донес папе, будто я забеременела. Послушайте, Грейс, мне жаль, что я вела себя… глупо. Нет, это неточное слово. Я вела себя омерзительно. Я просто искала повод, чтобы обвинить вас!

– Не скажу, что мне не было больно.

– Мне действительно очень жаль.

– Понимаю.

– Вы не сердитесь на меня?

Ханна метнула на нее взгляд и снова уткнулась в меню.

– Я сердилась.

– А теперь?

– Меня бесила больше ситуация, неужели ты сама. Нелегко играть роль "приемной мамочки". Только усвоишь правила игры, и вдруг понимаешь, что все было неправильно и надо начинать все сначала. Век живи – век учись.

Ханна улыбнулась – это была задумчивая, горестная улыбка.

– Грейс, можно я задам вам личный вопрос?

– Давай.

– Вы снова живете с отцом Криса?