Элейн Гудж - Нет худа без добра

В гостиной мать осторожно опустилась в глубокое кресло, стоявшее напротив дивана. Она выглядела уставшей и более того – больной.

Властная и упрямая, она скорее умрет от головной боли, чем проговорится об этом хоть единой душе. По ее представлению, признать себя больной означало выказать малодушие.

– Кофе или чай? – спросила Грейс. – Честно говоря, ты выглядишь так, что тебе не помешает рюмка бренди.

Что-то трепыхалось у нее в груди, словно мотыльки и бабочки, которых она в детстве зажимала в ладошках. Нельзя поддаваться отчаянию. Надо вести себя естественно, изображать хозяйку дома, а иначе это что-то внутри нее вырвется наружу.

– Спасибо, ничего не нужно. Грейс, дорогая, сядь. Ты должна выслушать меня. Я ничего не выдумываю. Я не сошла с ума и, как ты знаешь, я не из тех, кого легко испугать. – Корделия глубоко вздохнула. – Мой внук неизвестно где… и может попасть в беду.

Это моя вина, подумала Грейс. Ведь именно так ты думаешь, правда, мама? Я виновата во всем: в том, что развелась с Уином, что у Криса разбилось сердце. Если бы я была лучшей матерью и лучшей женой, Крис сейчас бы был со своей бойскаутской командой, а не бродил по парку с собакой. А мы бы не сходили с ума от страха за него.

У нее в груди распускалась темная роза гнева, чьи острые шипы больно ранили. Ей с трудом удалось сосредоточиться на том, что говорила мать.

– Грейс, я подслушала его разговор с Джеком по телефону. Крис сказал, что пытался дозвониться до тебя, что звонил сюда, но никто не ответил. Это было с час тому назад.

– У меня кончилось молоко, – вспомнила Грейс, – и я побежала в угловой магазин.

– Он был возбужден. Джек пытался разговорить его, вызвать на откровенность. Но Крис рассердился… Наговорил вещей, которые ему не следовало говорить.

– Что наговорил?

– Рассказал Джеку о тебе и Уине… О том, что Уин провел с тобой ночь.

Грейс рухнула на диван. В ушах у нее возник какой-то странный, монотонный гудящий звук, как в телефонной трубке, которую забыли положить на место.

Джек знает… О, Боже… Он знает, он знает, он знает… Грейс пришла в смятение. Она подумала о Джеке, как избегала его и в то же время скучала по нему, хотела ответить на его звонки, но не знала, что сказать. Простит ли он ее? Сможет ли простить?

Крис… Нечто большее, чем простой гнев, заставило его накинуться на Джека. Ведь конфронтация не в характере Криса. И откуда он узнал? Неужели Уин был таким идиотом, что рассказал ему?

– Да, это правда.

Грейс снова почувствовала себя шестнадцатилетней девушкой, которую застали обнимающейся с Клеем Макферсоном на заднем сиденье его "олдсмобила".

Но мать – не этого ли она ждала? И не радуется ли втайне? Ее удивили слова Корделии:

– Грейс, тебе следует узнать кое-что об Уине.

Она замолчала, нахмурившись, словно передумала продолжать.

– Уин и я не… Мама, то, что он был у меня в ту ночь, совсем не означает, будто мы снова собираемся жить вместе.

Она должна была объяснить это Крису, но где он? То, что трепетало у нее в груди, теперь разбухло, стало огромным и рвалось наружу с такой силой, что стало трудно дышать. А что, если он не в парке или у кого-то из друзей? Что, если он бродит по улицам, направляясь Бог знает куда?

Словно прочитав ее мысли, мать сказала:

– Он написал, что с ним все будет в порядке и чтобы мы не беспокоились. – Она выпрямилась и расправила плечи, словно хотела этим движением защитить их обеих. – Хорошо, что он не мог далеко уйти.

– Откуда ты знаешь?

Грейс вцепилась руками в волосы и только тут заметила, что ладони у нее влажные.

– Он говорил по телефону примерно за десять минут до того, как я обнаружила его уход.

Для Грейс Крис опять стал четырехлетним мальчиком в комбинезончике «Ошкош», еще не потерявшим младенческую пухлость, который бродил где-то, одинокий, испуганный, – легкая добыча для грабителей, извращенцев, сумасшедших, которыми кишат нью-йоркские улицы.

Она с трудом поднялась на ноги. До телефона на столе было всего несколько метров, но ей показалось, что она пересекла целый континент.

– Полиция, – произнесла Грейс, словно подчиняясь какому-то существу, сидевшему в ней и хладнокровно указывающему, что ей делать. – Я позвоню в полицию.

Никогда в жизни она не вызывала полицию, даже когда на то были веские причины – однажды она использовала старый пистонный пистолет Криса, чтобы напугать грабителя на крыше, который пытался пробраться в дом через окно в ее ванной.

– Я уже позвонила, дорогая, – вздохнула Корделия, разглаживая подол своего и без того безукоризненно выглаженного платья. – Они не могут помочь нам – пока не пройдет, по крайней мере, двое суток с момента, когда он пропал. Офицер, с которым я разговаривала, посоветовал нам крепиться и подождать, пока Крис образумится и вернется домой. Большинство возвращаются, сказал он.

– И, разумеется, ты попросила прощения за то, что побеспокоила его, и поблагодарила за хлопоты?

Грейс не хотела говорить этого – издевка вырвалась помимо ее воли. Грейс стало стыдно, что она огрызнулась на мать. Было очевидно, что та пытается помочь ей.

– Мама, я…

– Думаю, следует начать с друзей Криса, – деловито сказала Корделия. – У тебя есть блокнот и карандаш? Я начну звонить, а ты готовь список их телефонов.

– У меня есть телефонный справочник его школы. Я могу позвонить его одноклассникам. У него немного друзей, но, может быть…

– Никаких "может быть"! – оборвала ее Корделия, снова обретя самообладание. – Господи, не могу понять, почему я потеряла голову и переполошилась из-за ничего! Конечно, он у кого-нибудь из приятелей. Мой внук не настолько безмозгл, чтобы бродить в жуткий холод по улицам, вместо того чтобы пойти в теплое и безопасное место.

– Помнишь, как ты искала меня поздно вечером? – вспомнила Грейс. – Иногда я слышала, как ты зовешь меня, и специально пряталась.

– Ты это делала из чувства противоречия, – фыркнула Корделия. – Ну, как там телефонный справочник?

– Как далеко они могли уйти – мальчик и собака?

Грейс попыталась унять дрожь в руках, пока искала справочник школы Сент-Эндрю на книжной полке.

– Дальше, чем ты можешь представить, – ответила Корделия тихим голосом, в котором слышалась глубокая печаль.

Слезу подступили к глазам Грейс, когда она подумала, сколько возможностей упустила, чтобы сблизиться с матерью. Она молила Бога, чтобы у них с Крисом не произошло того же: связанные самыми крепкими узами на свете, но чужие друг другу.

– Можешь начать с «А». – Она подвинула к Корделии школьный телефонный справочник. – Я схожу вниз, к его другу Скалли, не знает ли он что-нибудь о Крисе. Потом позвоню Джеку.

Прошло больше часа.