Кэтрин Куксон - Мотылек

Но хорошо провести время не удалось, во всяком случае так, как он мечтал. На реке не было никакого движения. Этого следовало ожидать в праздничный день. Он не увидел никаких судов, проходящих между пирсами. По дороге к пляжам шли толпы детишек. Он знал, что многие из них идут издалека, из Джерроу и Хебберна. Сейчас у них горят глазенки, все весело возбуждены от предвкушения удовольствия, а придет вечер, и они побредут домой, волоча ноги, у многих будут слезы от усталости. Он столько раз наблюдал эту картину. «Утром пойдем на пляж, у меня есть три пенса, пойдем на пляж». Некоторые идут всего с пенсом, а есть и такие, у кого и пенса нет. В другие дни он бы радовался, видя детишек, спешащих к морю, но сегодня они ему казались просто гигантской толпой изголодавшихся по удовольствиям мальчишек и девчонок. От этого у него на душе делалось тошно.

Он зашел в кафе, без всякого удовольствия поел, ворча про себя, что у Локарта в рабочем кафе в Джерроу и то готовят лучше.

К четырем часам дня он был в Ньюкасле. Он любил гулять по городу. Куда ни посмотришь, красивые здания, и у него есть время полюбоваться ими, потому что сегодня все равно что воскресенье. Но на ярмарочную площадь он не пошел, решив, что ходить по ярмарке неинтересно.

Он сошел с поезда в Лэмсли в шесть часов вечера, пошел берегом реки и через деревню, но не по той дороге, которая вела в его деревню. Он пока не собирался домой, чтобы не слышать дядиных расспросов о том, в какие еще трясины распутства он погружался. Он обошел свою деревушку полевой тропинкой, которая вывела его к «Буллу». Ему нравился «Булл», ему нравились его владельцы Билли и Мери Таггерт. Когда он пришел, бар был битком набит. Поздоровавшись с Билли, он встал в уголке. Найти место нечего было и думать. Он уже сделал однажды ошибку, заняв свободное место на конце скамейки у стола, но Билли Таггерт мигнул ему и кивком подозвал к стойке, а потом шепотом объяснил, что это место Доба Холлера и тот вот-вот подойдет. Его иногда забавляла иерархия, царившая в этом заведении. Иерархия, как он вычитал в своем словаре, это деление ангелов. Что же, ангелами в этом сборище и не пахнет, но деление все равно есть.

К стойке подошел высокий худощавый человек, встал рядом с ним и бросил бармену:

— Повторить, Билли.

— Повторить так повторить, — проговорил Таггерт.

Человек положил на стойку два пенса за полпинты, Таггерт взял их и, крутя между пальцами, пристально взглянул на клиента.

— Что-то ты сегодня невесел, Артур. Что стряслось на этот раз?

— А, все то же, Билли. Новенький уже распрощался.

— Не может быть! Ты хочешь сказать, это тот, который был вместо Джимми?

— Нет, после него у нас было двое. Этот сказал, что работа слишком тяжелая. С шести до шести и ни минуты больше, вот чего он хотел. Конечно… — Артур отхлебнул из кружки, поставил на стол и медленно произнес: — Сказать по чести, я их понимаю. Нас трое на всю работу для десятерых. Разве такое возможно? У меня все время уходит на овощи, некоторые теплицы разваливаются на глазах, представляешь? Как подумаешь об этом, сразу вспоминаешь, как у нас виноград был что твоя репа. А Грег, он как заводной с утра до ночи, а ведь лошади отнимают у него большую часть времени.

— Сколько их осталось?

— Три. Но скоро будет только две, Принц скоро не будет тянуть. Еще бы, ему уже под двадцать. Пора бы и на покой, но, боюсь, — он поджал губы, — продадут.

— Неужто так плохо?

— Не говори, и становится все хуже. Умерла хозяйка, и все пошло вверх дном. Никогда не знаешь, что еще произойдет.

— А как маленькая мисс?

— А, с ней все хорошо. — Человек мягко улыбнулся. — Все порхает, никак не могут ее отвадить от леса.

Маленькая мисс все порхает. Этот человек, наверное, из Форшо-Парк, а маленькая мисс — это та, которую тут называют Торманским Мотыльком. А ведь и в самом деле, она в тот вечер напоминала мотылька!

Роберт долго не мог прийти в себя после того случая, такую жуть пережил. После этого он много раз проходил теми местами, но ни разу не попытался перелезть через сломанную ограду. Но, по правде говоря, он нет-нет да и посматривал, не видно ли ее. В известном смысле она была очень красивой, но и очень странной. А ее сестра? Они были так непохожи. Одна — сама кротость, настоящий светлячок, другая — надменная, настоящая хозяйка поместья, или старшая дочь хозяев, кем она и была, насколько он знает. В общем-то, если учесть, что про них говорят, то пыжиться ей вроде бы и не от чего, похоже, они едва сводят концы с концами.

Его внимание опять привлек тот человек, который говорил:

— Он пьет как Лошадь, по крайней мере, когда сидит дома. Но бывает, отсутствует по нескольку дней кряду. Говорят, у него есть комнаты в Ньюкасле, и, — он понизил голос, — насколько я могу догадываться, он бывает там не один. Единственно, кого мне жаль, так это мисс Агнес. Она весь дом на себе тащит. Она просто вздохнет, когда выйдет замуж и уедет оттуда. Ho, что случится тогда, одному господу богу известно. Что они будут тогда делать с младшей, не знаю, представить себе не могу. Хотя мне известно, что хозяин хочет запрятать ее в сумасшедший дом. Я знаю, на кухне говорят, они бывают прямо на ножах, мисс Агнес и хозяин. Ну, подождем — увидим. — Он допил эль и проговорил: — Ну, ладно, я пошел, Билли. Пока.

— Пока, Артур, пока. Будь здоров.

Билли Таггерт обтер стойку вокруг кружки Роберта и заметил:

— Неприятное дело, скажу тебе.

— Он работает в Форшо-Парке?

— Точно, в Форшо-Парке. Если и есть место, про которое можно сказать, что оно летит в тартарары, то это Форшо-Парк. Когда-то у них были лучшие в наших местах кони. При деде нынешнего хозяина денег не считали. Но учти, он их зарабатывал, он был деловым человеком. У него были хорошие акции в двух или трех шахтах неподалеку, не считая канатной фабрики и свечного завода и еще других предприятий. О, он умел зарабатывать деньги, ничего не проплывало мимо его рук. Но вся беда в том, что он, то есть отец нынешнего хозяина, совсем избаловал сына. Тот покатился по наклонной, как только окончил школу и чуть ли уже не раньше, если верно то, что про него говорят. Его спасла женитьба. Но тут вылетел в трубу его отец. Ясно, все дело было в том, что никто ничем толком не управлял и не управляет, и я не удивлюсь, если через год-другой их тут и следа не останется. Скажу тебе одно: его тут очень не любят, и вряд ли услышишь о нем доброе слово. Это просто поразительно, — Билли покачал головой, — как великие мира сего превращаются в прах. А мне их не жалко. Им полезно почувствовать на собственной шкуре, как живут и не живут другие. Налить еще?

— Нет, спасибо, Билли, на сегодня хватит. — Наклонившись к Билли Таггерту, Роберт шепотом проговорил: — Не хочу, чтобы пахло изо рта, его тут же хватит удар.