Дана Хадсон - Осколок счастья

Просторный зал был украшен множеством зеркал, делающими его еще больше. Черно-белое убранство, как ни странно, не казалось слишком строгим, лишь делило зал на две противоположности. Саре показалось, что в оформлении зала присутствует некая философия, ведь мир тоже делился на добро и зло.

Все столики были уже заняты. Пока они в сопровождении метрдотеля шли к своему столику, Сара чувствовала на себе множество оценивающих взглядов. Это было крайне неприятно, но она не подавала виду, гордо подняв голову и выпрямив спину.

На их столике, застеленном белоснежной скатертью с тисненым серебряным рисунком, в небольшой хрустальной вазе стоял изысканный букет из нескольких белых орхидей, а также множество разноформатных бокалов.

Сара с опаской оглядела это великолепие. Для чего столько бокалов? Неужели они будут менять вина к каждой перемене блюд?

Официант в белом смокинге и накрахмаленной рубашке с учтивой улыбкой подал меню. Увидев многостраничный том, Сара категорически отказалась что-то выбирать. Вуд не стал настаивать и продиктовал то, что, на его взгляд, могло понравиться его спутнице. Перечень был внушительным, но Сара возражать не стала. Она вообще чувствовала себя не в своей тарелке, ее подавляла окружавшая обстановка.

Потом подошел сомелье, на сей раз в черном фраке, с внушительной картой вин. Вуд посмотрел на Сару, и, все поняв по ее встревоженному виду, заказал бордо 1975 года и рислинг 1982, не заглядывая в карту. Сомелье с уважением на него посмотрел, принес бутылки, открыл, плеснул в бокал и дал попробовать клиенту. Отпив, Вуд немного подумал и кивнул. После этого сомелье наполнил их бокалы, поклонился и исчез.

Сара чувствовала себя очень неловко. Заметив это, Вуд протянул руку, положил свою ладонь на ее сжатый кулачок и ободряюще улыбнулся.

– Не переживай. Относись к этому, как к приятному развлечению. Все хорошо, разве не так?

Она расслабилась и с облегчением улыбнулась.

– Конечно. Просто все ужасно непривычно.

Вуду хотелось сказать, что, если она останется с ним, то все это скоро станет для нее обыденностью. Но он прекрасно понимал, что такие вещи Саре говорить не стоит.

Официант принес закуски. Сара попробовала нечто воздушное с грибным привкусом и восхитилась.

– Я всегда знала, что кулинария – настоящее искусство, но теперь убедилась в этом воочию.

На горячее подали лазанью со шпинатом и лососиной. Сара должна была признать, что ничего вкуснее в жизни не пробовала. Вуд удивился. Он эти блюда вершиной кулинарии не считал.

– Разве вы никуда не ходили с семьей?

– Почему же, ходили. Но мама с папой врачи, их в любой момент могли вызвать к больному, поэтому они всегда выбирали самый ближний ресторан от дома, французский. А там все было вкусно, конечно, но не так, как здесь. А может быть, я сегодня очень голодна.

Обеспокоенный Вуд заботливо подвинул ей тарелку с закусками.

– Ты сегодня что-нибудь ела?

Сара сделала небрежный жест.

– Утром проспала, потому что вечером долго просидела за учебниками, а потом было как-то не до еды. Но наверстаю сейчас.

– Но ведь так нельзя! Ты просто-напросто испортишь свой желудок! – в голосе Вуда слышался священный ужас.

Сара засмеялась.

– Ты говоришь прямо как заботливый папочка. Но не беспокойся – со мной это редко бывает. Обычно я не забываю про еду. Просто последнее время такое напряженное.

Она отпила вина из высокого хрустального бокала с золотым ободком. Оно было очень вкусным, но Сара решила ограничиться двумя бокалами. Выпив под лазанью рислинга, она разрешила налить себе бордо. К ее удивлению, Вуд позволил себе выпить гораздо больше. Сара не следила за ним, но вина в обеих бутылках осталось совсем немного. Это ее встревожило. Неужели он пьет? Заметив ее сомнения, Вуд признался с кривым смешком:

– Вообще-то я не пью. Но иногда, когда напряжение захлестывает, позволяю себе несколько расслабиться. Но тебе не стоит волноваться, это же легкое вино, не виски и не коньяк. Если хочешь, я спокойно пройду по прямой.

На десерт подали землянику под взбитыми сливками. В это время года этот традиционный для Англии десерт показался Саре изысканнейшим лакомством, тем более что вкус у земляники был настоящим, а не резиновым, как у большинства вневременных фруктов и ягод.

Звучала красивая медленная музыка, и Джордж предложил: «Потанцуем?», отчего-то чувствуя себя неуверенно, как в юности на первом свидании.

Они вышли на танцпол, и Вуд мягко привлек к себе партнершу. Сара нежно улыбнулась ему, и у него моментально покрылись испариной руки.

Понимает ли она, что делает со мной? Вуд не мог связно мыслить. Танец был бесконечным, как средневековая пытка. Когда они шли обратно к столику, он решил: больше никаких танцев. Чувствовать ее нежное податливое тело в своих руках было выше его сил.

Едва они сели за столик, как к ним подошел молодой симпатичный мужчина. Склонившись перед Сарой, он выговорил:

– Позволите пригласить вас на танец, если, конечно, ваш спутник не будет против?

Сара вопросительно посмотрела на Вуда, и тот с неохотой сделал неопределенный жест, означавший – делай, как знаешь. Чуть пожав плечами, Сара пошла танцевать, оставив Джорджа сгорать от ревности, глядя как она улыбается партнеру в ответ на какие-то его слова. И держал тот ее гораздо ближе, чем полагалось. Или это Вуду только казалось? Ему страстно захотелось отобрать Сару и двинуть соперника в ухо. Осознав это желание, он поразился накалу собственных чувств. Он не помнил, чтобы раньше его раздирали подобные первобытные чувства. Когда Элиза или те, кто был до нее, беззастенчиво флиртовали со всеми, кто подвернется, чтобы вызвать в нем ревность, он лишь снисходительно усмехался, наблюдая за их смешными потугами. Но сейчас, хотя Сара и не думала флиртовать, он тем не менее сгорал от ревности.

Вуд не знал, что хуже, обнимать ее самому, зная, что продолжения не предвидится, или видеть, как ее обнимает другой. Но к концу нескончаемого танца решил, что видеть, как ее обнимает другой, хуже и быть не может.

Когда кавалер проводил Сару обратно, бросив в сторону Вуда такой знакомый ему оценивающий взгляд, он, ответив предупреждающим взглядом, решил не подвергать больше свои нервы подобным испытаниям, и сквозь зубы спросил:

– Тебе здесь нравится? Может быть, пойдем домой? – И удивился, услышав, как естественно у него прозвучало «домой». Неужели он хочет, чтобы его дом стал домом и для Сары?

Внимательно на него посмотрев, отчего Вуд с некоторым замешательством решил, что он для нее весь как на ладони, Сара мирно согласилась:

– Конечно, лучше домой. После насыщенного дня всегда хочется посидеть в тихом месте. А вообще-то моя заветная мечта поваляться у телевизора, глядя какое-нибудь пусть глуповатое, но доброе шоу. Возможно, даже жевать поп-корн.