Вероника Мелан - Аарон

"Бойди" хохотнул.

— Эй, а ты не потерял сноровку! Молоток! Побольше бы мне таких в команду. Слушай, Рен, а ты точно не хочешь ко мне в рекруты?

Декстер пучком травы обтер лезвие от темно — вишневой крови.

— Вот бы мы зажгли здесь! Нет, не солдатом зову, главнокомандующим бы сделал! А — а–а?

Уоррен на какое‑то время погрузился в свои восторженные мечты, затем добавил с оттенком грусти.

— Повеселились бы…

На ассасина он не смотрел.

И ответа не ждал.

Лагерь выглядел компактным: несколько провисших палаток — каждая на четырех, — обтесанные бревна для сидения вокруг большого костра, стоящие в ряд котелки, воткнутые в землю толстые "Y" — образные жердины для подвешивания большого закоптившегося котла. На деревьях тут и там болтались луки и арбалеты.

— Тут мы живем, тут мы отдыхаем, — пояснил командир. — Скромно, но лучшего не имеем. У вас снаряга своя?

Получив кивок, он махнул рукой на дальнюю точку под соснами:

— Ставьте палатки там. Из жратвы одна только каша. Канн, достань мне карту, я хочу взглянуть на нее еще раз.

Заметив, как озирается вокруг Райна, Уоррен пояснил:

— Сортир за ближайшими кустами. Можешь отойти и подальше, но не в одиночку, поняла?

Она кивнула; он командовал хуже Рена. И если тот при нужде все‑таки приказал бы "прострелить себе ногу", то Бойд точно прострелил бы ее сам.

Ужасный человек. Кошмарный. Но другой бы тут не выжил.

А их было много — наемников, — она пока насчитала семерых. Бритые, косматые, совершенно лысые, бородатые, один голый по пояс и в шлеме… Поежилась, когда почувствовала на себе любопытные взгляды — липкие, презрительные и похотливые одновременно. Создатель, как хорошо, что у нее нет пышных форм…

Будто ощутив ее беспокойство, ее вдруг закрыл своей фигурой Аарон — зыркнул на остальных исподлобья — взгляды моментально исчезли; все сделали вид, что заняты тем же, чем занимались до того, то есть "не — разглядыванием" Райны.

— Спасибо, — прошептала она тихо.

— Держись рядом.

И вновь расцвело и запело на сердце — она бы держалась Аарона всю жизнь. Вот обхватила бы за талию, повисла бы вместо пояска и грелась бы его теплом и редкими поглаживаниями. Была бы счастлива каждую минуту находиться рядом.

— Буду.

Варилась в котле неаппетитная на вид каша. "Свои" покидали рюкзаки и начали ставить палатки.

— Обед через двадцать минут, — объявил Бойд. — Затем обход, затем смена караула.

Его слушались беспрекословно.

Потерянная и лишенная какого‑либо дела Райна стояла, прижавшись к стволу, и с сомнением смотрела на варево в чане — да, это тебе не котелок. Это не Магия.

— Сможешь это есть? Или достать паек? — спросил занятый расстегиванием сложных сумочных замков Канн.

— Смогу.

Она вовсе не была в этом уверена. Но храбро кивнула.

(Blue Stahli — Premeditated)

Она моталась за ним "хвостиком" везде: когда ставили палатки, когда разбирали рюкзаки, когда ходили к ближайшему ручью за водой, а потом, когда все достали карты и переместились к стоявшему у "жилища" Бойда низкому, сколоченному из коротких досок столу, Райна уселась на толстое бревно возле костра. Съежилась, принялась ждать.

Ей совсем не нравилось сидеть одной — Канн хоть и близко, а все же далеко, — мокнуть под моросящим дождем, ловить на себе любопытные взгляды; все еще стоял в горле привкус прогорклой и невкусной каши. Она бы такую есть каждый день не смогла.

— За сколько дойдем до точки?

— Да до самой точки недалеко — всего километра четыре. Если бы никто не мешал, дошли бы за час, а так… Баба ваша драться умеет?

— Нет.

— Тогда ее придется "в кольцо". Своих мужиков я расставлю по периметру, вы двинетесь в центре. Подъем в пять утра, потому что с шести до двенадцати эти твари вялые, не такие злые, как становятся потом.

— О тварях расскажешь больше?

— Расскажу. Только дай сначала помозгую, каким маршрутом пойдем. Потом объясню про врагов и про оружие…

Да, здесь всем заправлял Уоррен — и коммандос, и стратег, и воин, — здесь он во всем был главным. Слушая чужие разговоры, Райна сидела одна, кажется, несколько часов — чернел вокруг недружелюбный лес, сновали туда — сюда незнакомые люди (она старалась на них не смотреть) — переговаривались, шептались. Ей казалось, что еще чуть — чуть, и морось превратится в ледяную крошку. Холодно. Костер припекал лишь спереди.

В какой‑то момент от остальных отделился Рен — ушел "до кустов", — и почти сразу же к Райне подсел мужик — тот самый голый по пояс, толстый, крупный и дряблый. Со светлыми сальными, торчащими из‑под ржавого шлема волосами, круглыми голубыми глазами — усатый, противный, пахнущий потом.

— Слышь, а ты с этим? — кивнул на Аарона. — Точно? А то у него‑то есть кольцо, а у тебя нет — я приметил.

Райна зябко поежилась; Канн в их сторону в этот момент не смотрел.

— С ним, — ответила тихо, но зло и уверенно.

— А, может, и не с ним, — нехорошо улыбался сосед. — А то, слышь, пойдем, сходим?

— Никуда не сходим.

— А чего ты ерепенишься?

Ей хотелось отодвинуться. А еще лучше броситься туда, к палатке Бойда, где сидели остальные, прижаться к Канну, попросить защиты.

— Да ты не трясись, я ж… это. Я ласково умею…

Противный голос, противный запах изо рта — он сидел слишком близко. Если скажет "отвали!", наверное, не только привлечет к себе внимание, но и распалит ненужную ссору; Райну трясло — хотелось дать деру.

Слава Создателю — не пришлось. Тогда, когда она уже решилась — побежит! — из‑за спины вдруг послышался ровный и холодный голос ассасина:

— Мужик без яиц — не мужик. Хочешь проверить?

Рен! Он стоял рядом! Он все слышал.

— Не хочу, — грубо дернулся в шлеме. Попытался, было, сразиться с киллером в "гляделки", но когда увидел спокойные, ничего не выражающие глаза, не стал испытывать удачу — просто поднялся с бревна и, поигрывая секирой, отправился прочь. Недовольный, злой. Неудовлетворенный.

— Спасибо.

Кажется, в этот день она только и делала, что благодарила "своих" — в эту минуту она как никогда ясно осознала, что они действительно для нее "свои". Стали таковыми.

— Я слежу, — коротко ободрил ассасин и отправился прочь, присоединился к разрабатывающей план команде, влился в беседу.

Райна тоскливо посмотрела в ту сторону, где скрылся мужик с секирой, и поджала к груди колени.

*****

Ей оружия не полагалось, а вот остальным — да. И ни какое‑то, а самое ужасное на вид. Расположившись между сосен, Рен ловко махал вокруг себя длинным палашом. Махал долго, присматривался, "причувствовался", затем прекратил, качнул головой.

— Слишком легкий, гарда неудобная. Дай что‑то другое.

Ему дали топор; снова замелькали сноровистые движения.