Вероника Мелан - Аарон

— Райна, собирайся.

Услышав приказ ассасина, она заозиралась — что делать, что? Она уже одета, поела и стоит в стороне, чтобы никому не мешать. Через секунду отыскала взглядом Аарона — тот собирал палатку, — бросилась ему помогать.

Когда все приготовления завершились, члены Великого Похода вновь стояли вокруг огня, слушали последние наставления начальника:

— Раненых не оставлять. Но основная задача — довести этих троих и женщину до точки. Все ясно? На обратном пути друг друга прикрывать. Хотя, чего я рассказываю? Сами все знаете.

Хмурые лица, хмурые брови, неулыбчивые рты, взгляды исподлобья, напряженные позы.

Прежде чем Бойд скомандовал "строимся и выходим", он какое‑то время смотрел на костер, затем перекрестился.

От этого просто жеста Райну прошиб озноб.

(Within emptation — he Howling)

Она и сама молилась неизвестно кому, едва лишь тронулись в путь. Ее держали "в ромбе" — по сторонам Канн и Баал, спереди ассасин, вокруг чужие бойцы. Холодно, страшно, у всех в руках оружие — у нее ничего. Ноги ватные, спотыкаются; а чем дальше в лес, тем темнее вокруг, тем жестче корни, тем цепучей кусты. И не поймешь, когда же ждать беды.

Может, пронесет? Может, удастся пройти так, что твари не успеют проснуться? Может, Бойд иногда ошибается?

Какое‑то время им везло — слышался лишь треск сучьев под многочисленными подошвами, но помимо этого ничего — вокруг стояла зловещая даже для столь раннего утра тишина. Мокли вокруг папоротники, стволы и мох; капало с веток на головы. Нехорошо и недобро трещал лес.

— Смотрим — смотрим — смотрим… — тихо, но жестко приказывал Уоррен.

Куда смотрим? На что?

Райна старалась смотреть лишь себе под ноги или на спину ассасина, чувствовала слева от себя Канна, продолжала молиться, чтобы никто не пострадал. И молитвы работали — так ей казалось. По крайней мере, работали до тех пор, пока где‑то вдалеке вдруг не послышался треск ломаемых веток, а за ним и пронзительный свист.

— Началось, — обреченно выдохнул кто‑то сзади.

— Бегом! Оружие к бою! — тут же заорал Бойд, и весь отряд тут же ринулся напролом через лес.

Они появились одновременно — черные жуткие твари — впереди, сбоку, позади и даже в небе. Раздалось рычание, визг, жуткие хлюпающие звуки. Возникли толпой и тут же навалились на крайних — взвились вверх топоры.

Райна оказалась зажатой с двух сторон и почти ничего не видела: кто‑то кричал, хрипел, ругался матом — все только началось, а ей уже хотелось, чтобы все это закончилось. Убежать, улететь — не видеть, не видеть! Хотелось закрыть лицо руками, сжаться под ближайшим кустом и никогда оттуда не вылезать. Зачем она все это затеяла, зачем?

Когда спотыкалась, ее поднимали и тащили следом за воротник. Едва не умерла от ужаса, когда увидела рядом с Баалом кого‑то похожего на клыкастую собаку, заверещала, когда у той после точного удара мечом отвалилась половина морды — на землю упала челюсть, нос, из туши хлынула фонтаном густая темная кровь.

Вокруг бурлило, визжало, хрипело, кувыркалось. В этом месиве не осталось ничего человеческого — лишь чьи‑то руки, ноги, черные лапы, страшные морды, клацающие зубы, визжащие и пикирующие сверху комья перьев, когтей и шерсти.

— Бежим! Бежим! Не останавливаемся! — орал Бойд и несся первым. Кого‑то резал на ходу, умудрялся справляться сразу с двумя, с тремя зловещими на вид тварями. Наступал им на спины, подпрыгивал, пригибался от зубастых птиц, вертелся смертоносным ужом — мелькала вокруг него покрытая и разбрызгивающая в стороны капли крови сталь.

— Давай, Райна, давай…

Аарон держал ее за локоть, пер вперед, как бульдозер. На ходу успевал махать топором — рубил все, что оказывалось на расстоянии вытянутой руки.

— Только не упади!

Она старалась изо всех сил. Не жмурилась, хотя мечтала об этом; передвигала ноги, хотя совсем не чувствовала их; не визжала, когда у самого ее виска несколько раз мелькали длинные лезвия Бааловых мечей. Что‑то черное валилось сверху, что‑то валилось под ноги — Райна, ведомая жесткой рукой и командами Канна, то пригибалась, то подпрыгивала и неслась — неслась — неслась. Ей казалось, что еще секунда, и из ее рта пойдет пена.

Она заорала лишь тогда, когда в бегущего слева от Рена толстяка — того самого, что подкатывал к ней вчера на бревне, — что‑то вцепилось — не то змея, не то гигантская сороконожка. Огромной пастью заглотила в себя его руку и плечо, принялась вгрызаться в плоть.

— Прикрыть Улафа! Прикрыть! — хрипел и брызгал слюной Бойд. — Убить гада!

И сам же первым бросился на его защиту.

— Пьянь, заменить меня!

Рубка продолжалась. Сначала они отбивались, какое‑то время держались, пробивались вперед, а потом… бойцы начали падать. Один за другим. Сначала скрутился от боли и, крича, покатился по земле Чен, затем лысый, которому пропороли клыком шею, — спасать его бросился Баал…

— Нет, Баал, не — е–е — ет! — орала Райна, хоть и понимала, что так правильно, что надо.

— Беги, Райна! Не смотри туда! Беги! — хрипел Канн.

"Не хочу, — крутилось у нее в мозгах, — не хочу, уже не могу. Все зря — они гибнут…. За что…"

Отказывали от напряжения и страха ноги, отказывали глаза — делался все более стеклянным взгляд, — спекался от ужаса мозг.

— Бег — и–и — и–и!

Летел по сторонам лес; твари бурлили, пребывали, не заканчивались.

В какой‑то момент все достигли глубокой расщелины с перекинутым посередине бревном — мостом.

— Туда, — махал рукой Бойд. — Когда перейдете, недолго. В овраге… Мы прикроем!

Но уже перед самым мостом случилось страшное: наперерез им кинулись еще три собаки — в этот момент сознание Райны перегрелось окончательно, и что‑то случилось с восприятием — время вдруг замедлилось, сделалось тягучей резины, объекты утратили скорость, но сохранили четкость. Все завязло, поплыло, почти остановилось… И она увидела страшный кадр: спину Рена и собаку, летящую на него сбоку, — он не успеет развернуться, не успеет, потому что занят пикирующей сверху птицей — ящером, — а клыкастая пасть уже всего лишь в метре от его локтя.

И тогда Райна бросилась вперед. Хрипя, вырвала свою руку из пальцев Аарона, дернулась с такой силой, будто от одного лишь мгновения зависела жизнь всех присутствующих, почти упала на Декстера со спины, успела вытащить у того из‑за пояса длинный армейский нож и…

Наверное, она воткнула его во что‑то, потому что булькнуло, потому что раздался дикий визг, только уже не увидела, во что. Лишь успела почувствовать боль в плече, а после ощутить, как рвется под горячими зловонными клыками кожа на собственной шее. Крик "Ра — а–айна — а–а" донесся до сознания уже издалека — она больше не пребывала здесь и сейчас. Успела мелькнуть мысль "не зря", когда перед глазами возник Рен, после чего вокруг наступила полнейшая темнота и тишина.