Титью Лекок - Три стервы

– Будьте осторожны, мадемуазель, как бы водка не ударила вам в голову.

Она подняла глаза и увидела пожилого ловеласа: седые волосы, голубые глаза с желтоватыми белками, наводившими на мысль, что тема знакома ему не понаслышке. Эма пристально всмотрелась в его лицо и, убедившись, что это сказано всерьез, сначала расхохоталась, а потом ответила:

– У меня, по крайней мере, от выпивки не перестанет стоять.

Она вернулась к Блестеру, который продолжал свою оживленную беседу, и собиралась рассказать ему, что старый кретин заявил ей, Эме, чья репутация алкоголички устоялась давным-давно, когда один из коллег, увидев ее с двумя стаканами, произнес:

– Ну-ка, ну-ка, мы, кажется, любим водочку? Нужно быть поосторожней.

На этот раз Эма раздраженно завела глаза к потолку:

– Нет, с ума сойти… Да, мы любим водочку. К тому же мы – женщина, но это не мешает нашей привычке как следует надираться. Алкоголизм, увы, не привилегия мужчин.

Ее реплика была встречена напряженным молчанием, но коллега решил прийти ей на помощь.

– Да, правда. Зачастую мы забываем о проблеме женского алкоголизма. Ладно, Эма, а чем ты по жизни занимаешься?

Тьфу… Тот самый вопрос, которого сегодня вечером она надеялась избежать. При общении с Алисой и ее друзьями-барменами, с Габриэль и ее выпускниками Политеха, с Фредом и его секретарской работой ей было (почти) несложно отвечать, что она безработная журналистка. Но на вечеринке, где собралась куча небезработных журналистов, она не хотела в этом признаваться. Не задумываясь, она выбрала стратегию самоуничижения.

– Да ничем. В данное время я по жизни ничем не занимаюсь. Вкушаю радости безработицы, откуда, возможно, мои проблемы с алкоголем.

– Она врет, – вмешался Блестер. – Она блестящая журналистка. Специализируется на культуре.

– Очень мило с твоей стороны, только фишка в том, что я ничего не делаю. Я не работаю.

– Еще как работаешь! – Он повернулся к коллегам. – Сейчас она выступает диджеем. И пользуется бешеным успехом. Они с подругами организуют улетные вечеринки.

Эма с ужасом наблюдала за тем, как он предает ее. Диджей. Улетные вечеринки. Подруги. Что он с ней вытворяет? Она попыталась возразить:

– Спасибо за столь лестную презентацию, но это же не моя профессия, как тебе известно…

На середине фразы собственный голос поверг ее в изумление. Он был полон агрессивности, с нотками наглости, высокомерия и еще чего-то омерзительного, напоминающего наждачную бумагу. Ее собеседники явно уловили все это, и им было слегка неловко. Эма пробормотала извинения и воспользовалась неустаревающим предлогом туалета, чтобы сбежать. Она попросту проявила невоспитанность и теперь злилась на себя. Она различила в своем голосе, интонациях, выборе слов жесткую, колючую, жгучую горечь. Теперь ее будут считать противной бабой Блестера. Она как будто слышала реакцию коллег после их ухода: “Фригидная истеричка, и больше ничего. Жаль парня – он такой крутой. Наверняка ему непросто с ней. О… долго это не продлится, он найдет себе кого-нибудь получше”. Она вернулась в комнату, забилась в угол, прислонилась к стене и стала вполуха слушать беседу гостей. Явно людей симпатичных – молодой пары и нескольких друзей. Они подтрунивали над своими кулинарными талантами. Было видно, что им приятно проводить такой славный вечер вместе. Как это должно было быть и у нее с Блестером. Господи, что в ней не так?

Они болтали о какой-то ерунде – легко и небрежно. Искренне радовались непритязательным шуткам и примитивным каламбурам. Говорили, смеялись, выражались вежливо и культурно и, что хуже всего, получали от этого удовольствие. Взрывы смеха не были натянутыми. Даже Блестер… Со своего наблюдательного пункта Эма видела, как он непринужденно движется в самом сердце этой нормальности, которую она так долго и усердно отвергала, что сейчас даже не способна имитировать ее, притворяться среди нормальных своей. Она следила за их естественной жестикуляцией, за тем, как они выполняют правила, установленные для упрощения взаимодействия людей в обществе, и постепенно ее охватывал иррациональный ужас. Сердце ее стучало все сильнее, а в мозгу крепла мысль, что она медленно, но верно движется к маргинализации.

Она вытерла о джинсы вспотевшие ладони.

Она же подруга Габриэль д’Эстре, знаменитой любовницы Генриха IV, недавно перевоплотившейся в потаскуху самого низкого пошиба. В такой ситуации, возможно, не так уж удивительно, что она не может найти себе работу, не может зацепиться за нормальные вещи вроде постоянного трудового договора.

Она прислушалась к окружающим, чтобы понять, как им удается:

Болтать о культуре, как если бы это не был вопрос жизни и смерти.

С наслаждением переливать из пустого в порожнее.

Считать себя умными, довольствуясь лишь видимостью.

Интернет – потрясающее средство коммуникации, но люди в больших городах ужасно одиноки, это неоспоримо.

Рассуждать обо всем, не вдумываясь в суть.

Телевидение оглупляет детей. Своим я его смотреть запрещаю. Я сейчас работаю над новой рекламной кампанией коки – ну, ты знаешь, той, где белые медведи, – в общем, я редко бываю дома, но няне я четко и однозначно заявил: никакого телевизора.

В размышлениях не выходить за рамки собственной социальной группы.

Я участвовала в мероприятии нашего квартала в поддержку малышки Макутумы. Кто спорит, нельзя приютить все горе мира, но она заслужила свои документы, она такая славная.

Не задумываться о том, что наши желания программируются сверху, чтобы обеспечить нашу постоянную потребительскую неудовлетворенность.

Прощу прощения, девушки, где вы покупали свои платья? Я хочу как раз такого типа!

Трепаться о чем попало и ничего ни в чем не понимать.

Становится все жарче. Настоящее лето. Или плохая экология. Загрязнение среды – это ужасно. Слушайте, я прикупила распылитель минеральной воды – хотите попробовать?

Эти люди ни в чем не сомневаются.

Мир для них прост, как огурец, потому что просты их представления о нем. Царство однозначности.

Антуан был прав.

Он сделал верный выбор.

Отныне она будет стремиться именно к этому. Только этого хотеть.

Плейлист:

Даниэль Балавуан – La vie ne m’apprend rien

The Presets – My People

I Am un Chien!! – Grunge

Наплевав на давящий зной, Фред расхаживал по гостиной, время от времени как бы случайно бросая беглый взгляд через плечо на компьютер. Этот черный пластмассовый ящик, нашпигованный электроникой, никогда раньше не казался ему таким враждебным. Он вышагивал по квартире, раздираемый противоречивыми чувствами: желанием зайти на Майспейс и отвращением. Что он должен сделать? Единственно возможным решением казался ему Эмин совет написать текст и объяснить всем, что он хочет, чтобы его оставили в покое. Фред остановился перед книжными полками и вздохнул. Пора сделать это. Он тянул уже больше недели. Сегодня или никогда, почувствовал он. Сегодня он расставит все точки над i . Фред был на грани нервного срыва. Или он напишет этот текст, или вышвырнет комп в окно. Но для начала нужно было придать себе храбрости с помощью несквика. Он двинулся на кухню, потом, неся кружку, словно боевое оружие, сел к компьютеру.