Нора Робертс - Адский огонь

— Основное схвачено. — Рина остановилась у двери, дожидаясь, пока мама распахнет ее. — И у меня в соседях мастер на все руки.

— Не вздумай нанимать на работы в доме человека, которого ты не знаешь.

— Как оказалось, я его знаю. Вернее, он меня.

Она рассказала Бьянке всю историю, пока они загружали коробки в машину и проделывали короткий путь к новому дому.

— Он увидел тебя однажды на вечеринке в колледже? И он влюблен по уши?

— Ну, насчет «влюблен по уши» — это спорный вопрос. Но он запомнил меня. И он очень симпатичный.

— Интересно…

— Он очень мужественно себя вел, даже когда я пригрозила надеть на него наручники.

— Так, может быть, он к этому привык? Может, он преступник? Или извращенец? Может быть, ему нравится заниматься сексом в наручниках?

— Мама! Он просто симпатичный, немножко странноватый парень с классной задницей и мощными инструментами. Мама, я уже большая девочка. И у меня есть оружие.

— Не напоминай, — отмахнулась Бьянка. — Что это за фамилия — Гуднайт?

— Не итальянская, — пробормотала Рина. Она остановила машину и увидела, как дверь соседнего дома открывается. — Что ж, похоже, у тебя будет шанс составить собственное мнение.

— Это он?

— Угу.

— Красивый, — сказала Бьянка и вышла из машины.

Он умылся, заметила Рина. А может, и душ принял. Волосы у него были влажные, он надел чистую рубашку и избавился от пояса с инструментами.

— Видел, как ты разгружаешь вещи, и подумал: может, тебе не помешает лишняя пара рук? Позвольте мне это убрать с дороги? — обратился он к Бьянке. — Да, теперь я вижу: красивые женщины в семье — это наследственное. Я Бо, сосед вашей дочери.

— Да, дочь рассказала мне о вас.

— Она считает меня сумасшедшим, и я дал ей законный повод так думать. Но обычно я вполне нормальный.

— То есть вы безобидны?

— Боже, надеюсь, что нет.

Это вызвало у нее улыбку.

— Бьянка Хейл, мать Катарины.

— Рад с вами познакомиться.

— Давно вы здесь живете?

— Да нет, всего пять месяцев.

— Пять месяцев… Не припомню, чтобы я хоть раз видела вас в «Сирико».

— «Сирико»? Лучшая пицца в Балтиморе? Я все время там заказываю. Спагетти с тефтельками — это нечто запредельное.

— Мои родители владеют «Сирико», — пояснила Рина, открывая багажник.

— Шутишь? — Он перевел взгляд на Бьянку. — Нет, серьезно?

— Почему бы вам не зайти и не поесть? — пригласила его Бьянка.

— Обязательно. Просто последние пару месяцев я работал буквально сутками и… позвольте мне это взять. — Он отодвинул Рину в сторону и вытащил коробки, вся время обращаясь к ее матери. — Я в последнее время ни с кем не встречался… ну, в смысле свиданий. Я не люблю есть один в ресторанах.

— Что с вами не так? — удивилась Бьянка. — Молодой, интересный. Почему вы ни с кем не встречаетесь?

— Я встречаюсь… то есть встречался. И буду встречаться. Но у меня очень много работы, а в свободное время я ремонтирую этот дом.

— Вы были женаты?

— Мама!

— Мы беседуем.

— Это не беседа. Это допрос.

— Да я не против, — улыбнулся Бо. — Нет, мэм, ни женат, ни помолвлен я раньше не был. Я ждал Рину.

— Прекрати, — приказала Рина.

— Мы беседуем, — напомнил он ей. — Вы верите в любовь с первого взгляда, миссис Хейл?

— Я же итальянка. Конечно, верю. И зовите меня Бьянкой. Входите, познакомьтесь с семьей.

— С удовольствием.

— Ловко, — заметила Рина.

— Это от отчаяния, — пояснил Бо.

— Поставь это вон там.

— Я могу отнести куда надо, только скажи.

— Сейчас надо поставить вон там.

Рина указала на подножие лестницы и закрыла входную дверь.

— Ладно. Мне нравится твоя мать.

— Ну, это естественно. Она всем нравится. — Рина сняла солнцезащитные очки и похлопала ими по ладони, изучая его взглядом. — Можешь зайти. Только помни, ты сам напросился.

Она прошла в кухню, ловко увернувшись от пары своих племянников, мчавшихся ей навстречу. В кухне на плите тихо кипел соус, и громко кипели споры.

— Это Бо, — представила его Бьянка, и наступила тишина. — Он живет в соседнем доме. Он столяр, и он неравнодушен к Рине.

— По правде говоря, я твердо уверен, что она — любовь всей моей жизни.

— Прекрати! — Но Рина засмеялась и покачала головой. — Это мой отец Гиб, моя сестра Фрэн, ее муж Джек, один из бесенят, выбежавших отсюда, — их сын Энтони. Это моя сестра Белла, второй бесенок — ее сын Доменик. Остальные ее дети — Винни, София и Луиза — тоже бегают где-то тут. Мой брат Сандер, его жена Ань и их малыш Дилан.

— Очень приятно с вами познакомиться, — улыбнулась Фрэн. — Могу я предложить вам вино?

— Да, спасибо.

— Фрэн и Джек сейчас управляют рестораном моих родителей. Муж Беллы сегодня не смог приехать. Сандер и Ань — врачи, они работают в местной больнице.

— Рад познакомиться со всеми вами.

Рина попыталась увидеть их всех его глазами. Высокий красивый мужчина у плиты мерил его пристальным взглядом. Прелестная беременная Фрэн наливала вино, а рыжий Джек возил на спине их рыженькую дочку. Белла в своем дизайнерском костюме, туфлях, сшитых на заказ, с идеальной прической стояла, прислонившись к разделочному столу. Сандер, потягивая вино, стоял рядом со своей очаровательной женой-китаянкой, похожей на золотую статуэтку, а она поглаживала по спинке их шестинедельного малыша, чтобы он срыгнул.

Конечно, на Бо со всех сторон посыпались вопросы, но он достойно с ними справился. И его вроде бы ничуть не удивила эта итало-ирландско-китайская семья, собравшаяся на кухне почти пустого дома.

Он с такой легкостью включился в общий разговор, что Рина с удивлением услышала, как на вопрос о своей семье Бо ответил, что он единственный ребенок.

— Мои родители разошлись, когда я был маленьким. Я вырос в округе Принс-Джордж. Моя мать сейчас живет в Северной Каролине, а отец в Аризоне. Мой партнер стал для меня братом, мы знаем друг друга с давних пор. Может, ты его помнишь, — обратился он к Рине. — Он встречался с девушкой, которая знала Джен. Мне кажется, ее звали Кэмми.

— Нет, извини. У меня было не так уж много знакомых в колледже.

— Она все свое время проводила за учебой, — вставила Белла с еле заметной усмешкой. — А потом у нее сердце было разбито трагедией.

— Белла! — Голос Бьянки прозвучал, как удар хлыста.

— Ой, ради бога! Это же было сто лет назад! Ей давно уже пора было это пережить.

— Когда человек умирает, он остается мертвым, сколько бы лет ни прошло.

Бо повернулся к Рине.

— Извини, мне очень жаль.

— Тебе не за что извиняться, — сказала Рина, бросив долгий пристальный взгляд на сестру. — Вот, возьми закуски. — Она взяла тарелку. — Пока я не обзаведусь обеденным столом, придется нам есть стоя или сидя на полу.

— Я мог бы сделать его для тебя.