Нора Робертс - Адский огонь

Наверху Рина обнаружила ту же картину. Больше всего пострадала хозяйская спальня. Краска пошла пузырями, потолок был закопчен, повсюду виднелись следы потопа.

Пламя опалило пуховое одеяло и шторы на окнах. Деревянные жалюзи обуглились.

Рина видела, каким путем пошел огонь. Спустился по ступеням с чердака, проел паркетный пол, изгрыз старинный ковер.

Пройдя дальше по коридору, она увидела два домашних кабинета. И здесь была антикварная мебель, расставленная в строгом порядке.

Спальня мальчика располагалась в другом конце коридора. Сразу было видно, что в этой просторной, полной воздуха комнате живет фанат английского футбола. Об этом говорили и плакаты в рамках на стенах, и черно-белая — в цвет футбольного мяча — отделка. Книжные полки уставлены аккуратными рядами книг. Ни разбросанных игрушек, ни раскиданной одежды.

Рина вытащила из сумки папку с делом и сверилась с информацией. Потом она вынула сотовый телефон и сделала звонок.

О’Доннелл уже с головой ушел в исследование слоев обломков, когда она осторожно поднялась по поврежденной лестнице.

— Наконец-то ты решила меня навестить.

— Мне надо было проверить кое-какую информацию. Пришлось сделать пару звонков. — Рина подняла голову и посмотрела на зияющую дыру в крыше. — Большей частью огонь ушел вверх. Им повезло. Разрушения на втором этаже не так уж велики. На первом этаже только копоть и вода.

— Пока я не нашел следов катализатора. Точка возгорания в юго-восточном углу. — О’Доннелл указал пальцем, и Рина начала фотографировать. — Фанера прогорела быстро, за ней слой изоляции — воспламенился мгновенно, — огонь пошел вверх и взял крышу.

Рина присела, начала разбирать обломки руками в перчатках и вытащила опаленный со всех сторон кусочек фотобумаги.

— Снимки. Целая пачка фотографий. Возможно, запал.

— Точно. Маленький костер из фотографий. Огонь идет вверх, вырывается наружу. Картонные коробки с елочными украшениями, пластиковые пакеты с одеждой — все занялось, отсюда и пошло вниз по ступеням. С ветерком через открытую дверь и открытое окно.

— «Пальчики» проверил? Дверная ручка, оконная рама?

— Тебя ждал.

— А я побеседовала с соседкой. Угадай, кто любит прогуливать школу?

О’Доннелл, сидевший на корточках, приподнял голову.

— Да ну?

— Я уточнила. Юный Тревор Паркер шесть раз отсутствовал на уроках за последние три месяца. В день пожара опоздал в школу, пришел между одиннадцатью и половиной двенадцатого. При себе имел записку, — добавила Рина. — В записке говорилось, что он был у врача. — Она начала проверять отпечатки на обгорелой древесине оконной рамы. — В школьном архиве хранятся записи об учениках, в том числе и медицинская информация. Они назвали мне имя лечащего врача Тревора. Я проверила — он не был у врача в день пожара.

— Ты молодец, девочка! В отчете об этом ничего нет, — заметил О’Доннелл. — Родители были на работе — оба, — пока их не известили о пожаре.

— Есть отпечаток большого пальца, — объявила Рина. — Маленький. По-моему, детский.

— Пожалуй, пора нам потолковать с Паркерами.

Элла Паркер оказалась очень импозантной дамой тридцати восьми лет. Она была вице-президентом по маркетингу одной местной компании и пришла в участок с кожаным портфелем от Гуччи. Ее муж также был вице-президентом, большой фирмы, его компания занималась поставками оборудования для научно-исследовательских организаций. Весьма солидный господин, стильно и дорого одетый и с «Ролексом» на левой руке.

По требованию полиции они пришли вместе с сыном. Он оказался мрачноватым, худеньким, но крепко сбитым девятилетним мальчуганом в кроссовках за двести долларов.

— Спасибо, что пришли, — начал О’Доннелл.

— Если у вас есть новая информация, мы хотим ее услышать. — Элла поставила портфель на стол перед собой. — Мы связались со своей страховой компанией, нам нужны оценки ущерба. Нам нужно как можно скорее вернуться домой, чтобы начать ремонт.

— Ясно. Хотя мы установили источник возгорания, у нас все еще остаются некоторые вопросы.

— Я полагаю, вы говорили с нашей бывшей прислугой?

— Бывшей? — переспросила Рина.

— Вчера я ее уволила. Нет никаких сомнений в том, что это ее вина. Никто, кроме нее, не знал нашего охранного кода. Я тебе говорила, что это была ошибка, — обернулась она к мужу.

— Она представила отличные рекомендации, — ответил ее супруг. — И она проработала у нас шесть лет. Разве у Энни была хоть какая-нибудь мыслимая причина устроить пожар в нашем доме?

— Людям не нужны причины для преступных дел. Они их просто совершают. Вы с ней говорили? — спросила Элла.

— Мы с ней поговорим.

— Не понимаю, почему вы до сих пор ее не допросили? Зачем тогда вы вызвали нас в такое время? У вас есть хоть малейшее представление о том, сколько времени и сил требуется, чтобы пережить пожар в доме? Вы понимаете, какой это стресс?

— Представьте себе, да, — ответила Рина. — Мне жаль, что вам пришлось это пережить.

— У меня погибли личные вещи на несколько тысяч долларов, не говоря уж об ущербе, нанесенном моему дому. Мне пришлось отменить назначенные встречи, перекроить все свое расписание…

— Элла!

В голосе Уильяма Паркера слышался не только упрек, но и глубокая усталость.

— Не смей меня прерывать! — огрызнулась его жена. — Это мне приходится копаться во всех деталях. Да ты никогда… — Она оборвала себя на полуслове и повернулась к детективам. — Извините. Я очень расстроена.

— Это можно понять. Не могли бы вы нам сказать, как часто вы поднимаетесь на чердак? — спросил О’Доннелл.

— По крайней мере раз в месяц. И я заставляю… заставляла прислугу регулярно там убирать.

— Мистер Паркер?

— Ну… где-то два-три раза в год. Перетаскиваю вещи вверх или вниз. Елочные украшения и все такое.

— Тревор?

— Тревору не разрешается подниматься на чердак, — отрезала Элла.

От Рины не укрылся взгляд, брошенный сыном на мать, прежде чем он опустил голову и вновь уставился в стол.

— Мне нравилось играть на чердаке, когда я была маленькой, — как будто между прочим заметила Рина. — Там так много интересного.

— Я сказала, ему запрещено подниматься на чердак.

— Мальчики часто делают именно то, что им запрещается делать. По нашей информации, Тревор иногда пропускает занятия в школе.

— Только раз… и ему больше не разрешается играть с мальчиком, который в ответе за это. Не понимаю, каким образом это касается вас.

— Тревора не было в школе в то утро, когда случился пожар. Правда, Тревор?

— Разумеется, он там был. — От гнева и нетерпения голос Эллы стал визгливым. — Мой муж забрал его из школы уже после того, как мы узнали о пожаре.