Лаура Леоне - Безумные мечты

От сестры Маргарет Мадлен узнала, что та связана с дористами. По ее словам, это была самая честная, самая смелая партия, борющаяся сейчас за процветание и благополучие народа.

– Вы думаете, победа будет за ними? – осторожно поинтересовалась Мадлен.

– Не знаю, – честно призналась сестра. – Только в одном я совершенно уверена: они никогда не сдадутся.

Прошло еще несколько дней, прежде чем к госпиталю наконец-то подошли грузовики с медикаментами. И в течение всего этого времени у Мадлен не было ни одной свободной минуты, чтобы подумать о себе, – настолько она была занята в миссии, помогая мужественной сестре Маргарет.

– Ну что же, прощаемся? – Сестра Маргарет протянула Мадлен руку. – Вы можете уехать сейчас.

– Думаю, я пока гораздо больше нужна здесь, – твердо и спокойно ответила ей Мадлен.

– Да, но как же ваш муж?

– Вы… – неожиданно покраснела Мадлен, – вы знаете, он мне не муж…

Старая женщина посмотрела на нее с улыбкой:

– Да какое это, в конце концов, имеет значение? Я же вижу, как сильно вы любите его и как вы о нем заботитесь. Он будет волноваться, что вы до сих пор в Монтедоре.

Мадлен улыбнулась в ответ:

– Главное, что он сам сейчас вне опасности. А если я еще нужна вам, сестра Маргарет…

– Нужны, – твердо ответила та и пристально посмотрела на Мадлен. – Вы очень нужны мне, не стану скрывать.

– Тогда вопрос решен, – улыбнулась Мадлен. – Я остаюсь.

Через несколько дней телефонная связь в Сан-Ремо была наконец восстановлена, и Мадлен смогла дозвониться до Соединенных Штатов. Первое, о чем она спросила, услышав голос отца, был вопрос о здоровье Рэнсома.

– Рэнсом? Все в порядке, он выздоравливает. Джо Марино говорит, что он еще слишком слаб, но уже ходит.

– Правда? – Слезы счастья потекли по щекам Мадлен.

– Только он ужасно переживает за тебя, обвиняет себя в том, что произошло с вами в Монтедоре, – усмехнулся отец.

– Какие глупости! – вырвалось у Мадлен.

– Когда я пришел к нему в госпиталь, он первым делом заявил, что один во всем виноват. В том, что его подстрелили, в том, что ты осталась с ним, что отправила его на вертолете в Штаты…

– Чушь! Он ведь был без сознания. О какой же вине здесь можно говорить?

– И все же… Он ужасно беспокоится и просил сразу же позвонить ему на работу, как только у меня будут от тебя какие-то новости.

– На работу? – изумилась Мадлен. – Ты хочешь сказать, он уже приступил к работе?

– Представь себе, да… Хотя врачи категорически запретили ему.

– Ну еще бы… – вздохнула она.

– Спасибо тебе огромное, что передала новости о себе через журналистов.

– Ну что ты, папа…

– В Аргентине тебя ждут деньги, чтобы у тебя было все необходимое для возвращения домой. Кстати, когда тебя ждать? Почему ты задерживаешься в Монтедоре?

– Думаю, что прилечу послезавтра, – ответила Мадлен. – А задерживаюсь… Ну, просто потому, что я сейчас здесь необходима…

– Понимаю, – услышала она спокойный голос отца.

– Я обязательно вернусь к твоему дню рождения, как мы и планировали, – пообещала Мадлен.

– Что? Ах да, я совсем об этом забыл. Мы уж думали не отмечать.

– Что ты! – возразила Мадлен. – Как раз наоборот, теперь нужно будет отметить сразу два события – твой юбилей и мое возвращение домой. Только, пожалуйста, не забудь пригласить Рэнсома!

– Конечно, доченька, как ты хочешь.

Положив телефонную трубку, Мадлен почувствовала, как на глазах у нее снова выступили слезы: отец давно не называл ее так ласково – «доченька».

Настало время прощаться. Пожимая руку сестре Маргарет, Мадлен чувствовала, что еле сдерживает слезы. Она хотела попрощаться с Хиггинсом, но в последние дни его не видела, он был занят в миссии. Поэтому она попросила сестру Маргарет передать ему огромный привет.

– К сожалению, мне нечего подарить вам на память, – сказала сестра. – Разве вот это… – Она протянула Мадлен четки. – Они принадлежали моей бабушке. И я привезла их сюда с собой из Ирландии почти полвека назад. Спасибо вам за все, Мадлен.

– Маргарет…

– С Богом…

– Обняв на прощание мужественную маленькую женщину, Мадлен направилась к вертолету, думая о том, как замечательно будет увидеть родных и близких всего через несколько дней.

Пару дней спустя Рэнсом, прослушивая автоответчик в своем офисе, услышал голос отца Мадлен. Тот приглашал его на вечеринку по случаю предстоящего юбилея и сообщал о том, что Мадлен наконец-то летит в Штаты.

Рэнсом тотчас перезвонил Баррингтону и поблагодарил за приглашение. Он предупредил старика, что, если у него разболится нога, он не придет.

Положив трубку, Рэнсом закурил. Конечно, дело вовсе не в ноге. Просто… он не знал, какой будет их встреча с Мадлен – после всего, что они пережили вместе.

Нет, конечно, ему обязательно надо с ней увидеться. Поговорить, все узнать. Но… Раздался телефонный звонок.

– Звонят из Нового Орлеана, – сказала его секретарша. – Какой-то молодой человек уверяет, что из-за него вас ранили в Монтедоре.

Рэнсом нахмурился – он-то прекрасно знал, что ранили его только по собственной глупости.

– Кто же это?

– Говорит, что его зовут Мигель Арройо.

– Господи, так он жив! – воскликнул Рэнсом. – Пожалуйста, соедини меня с ним! И поскорее!

Мадлен внимательно разглядывала свое отражение в зеркале в Шато-Камилль. На ней было вечернее платье, один из самых любимых нарядов Мадлен, – изящное, облегающее, кремового цвета; его утром догадалась принести Кэролайн. Платье очень ей шло. Правда, синяки и ссадины, полученные в джунглях, еще немного выделялись на белоснежной коже ее рук.

– Ну и видок у тебя, – как всегда, не особенно задумываясь над своими словами, выпалила Кэролайн. – Ох, прости! – тотчас опомнилась она. – Это, конечно, моя вина – надо было принести тебе платье с рукавами. Глядишь, и синяки были бы не слишком заметны.

Мадлен, улыбнувшись сестре, снова посмотрела на себя в зеркало:

– Пустяки! Теперь уж делать нечего – придется идти в чем есть.

Она заметила, как сестры в изумлении переглянулись, услышав от нее такие слова. Родители их были уже внизу, готовясь к предстоящему приему по случаю дня рождения Теккери Баррингтона. Обычно все члены семьи Баррингтон, за исключением, пожалуй, Кэролайн, выражали эмоции довольно скупо – однако все они были счастливы встретить Мадлен в аэропорту. Тепло и нежность этой встречи, казалось, растопили ту холодность, которая образовалась между сестрами две недели назад.

– Может, наложить на царапины побольше грима? – предложила Шарлотта.

– Боюсь, хуже будет. Ладно, придется походить оцарапанной какое-то время.

Кэролайн, не выдержав, громко рассмеялась: